Яд Горькой Любви

Раздвинув шире ноги, полностью выгнулась ему навстречу.

Он вошел в меня пальцем, и я закусила губу. Как туман перед глазами. Я пьяная и я это понимала. Смоленская, ты ему дала опять.

— Жалеешь, что трахаешься со мной? Жалеешь?

Он вошел в меня глубже, и я закрыла глаза. Я больше не могу.

— Ну же скажи, что ты хочешь, чтобы я трахнул тебя!

Я сглотнула. Как назло, отпускал алкоголь. А я не могла это произнести вслух, отворачивала голову, но не могла произнести.

Тимур вытащил из меня палец, оставляя меня опустошенной. Хочу. От желания судорожно свело ноги. Я опять сглотнула.

Я закусила губу до боли. Не скажу, как бы он не просил, ни за что.

Он вновь вошел в меня, а я понимаю, что больше не могу извиваться под ним прошептала:

— Трахни меня, Тимур!

Он так резко вошел что я думала, что все. Свели все мышцы, было тяжело дышать и я понимала, больше так ни с кем не будет. Уже никогда. Мое тело принадлежит ему. Только ему, и может у нас никогда ничего не сложится, но я долго буду помнить свое ощущение, когда он двигался во мне.

Изнеможденные мы лежали в обнимку спустя несколько часов. Я не знаю сколько прошло. Час, а может два или три. Просто лежала и смотрела в потолок.

— Через пять часов у нас свадьба! Через три часа макияж и прическа! — зевнула я.

Пальцы муженька скользнули по моим волосам.

— Ты, итак, самая красивая, помни об этом, женушка!

Я собиралась что-то ответить, как ощутила, что куда-то проваливаюсь. Именно в сон.

— Александра! Саша! Саша! Стилист приехал! Вы спите?

Я с трудом разлепила веки. Передо мной стояла Амалия. Твою мать, как болит башка. Она прямо раскалывалась. Рядом с кроватью валялись пустые бутылки из- под шампанского. Я голая, и на голове хрен пойми, что, а во рту, как будто испражнились все подопечные Куклачева.

— Я сейчас выйду! — прохрипела я.

Амалия гордо удалилась, смерив меня презрительным взглядом, а я собрав волосы в хвост, завернулась в простынь и пошла открывать окна. Трындец. Перегар стоял невыносимый, в голове всплыла наша ночь и щеки тут же стали красными. Я горела от стыда. Умница, Смоленская, переспала с ним опять, а он смылся. Да и плевать, все равно сейчас увидимся. Дальше все, как по накатанной, мытье головы, вопли стилиста что мы опаздываем, приехала сама хозяйка салона Кира. Та самая противная стерва. Я ощущала себя куклой, которую все дергают, а у нее до ужаса болит голова. Не хватало папы, мамы и Галки. На первой свадьбе было так здорово, все родные, все счастливы. На второй, конечно, был кошмар, Макс стащил бутылку водки из магазина, получил люлей от продавца, все это видела моя мама и лучше эту свадьбу вообще не вспоминать. А сейчас… Сейчас я была одна, как в серпентарии. Красивая кукла в шикарном наряде, наверное, на сколько я сейчас одета стоит двушка моих родителей.