Янтарный след

– И чего вы ожидали? – вмешалась я. – Одно из двух: либо мастер не выполнит заказ, либо мы не сумеем с ним расплатиться! Эта сделка с самого начала была нелепой! Если он не справится – у нас не будет защитной стены. А если справится – не будет луны и солнца. В обоих случаях мы не останемся в выигрыше. И зачем это было нужно? Это мог придумать только тот, у кого и в мыслях нет чего-то построить! Кто умеет только путать, смешивать и разрушать!

Асы стали переглядываться. Судя по их лицам, раньше они об этом не задумывались.

– Уж верно, не я это придумал! – язвительно ответил Фрейр.

 – Мне моя сестра дороже всех стен на свете.

– Уж в этом никто не сомневается! – донесся голос из-за Одинова престола.

– Да это был ты, лживый червяк!

Мой брат одним прыжком оказался там и выволок Локи за шиворот из-за престола. Тот цеплялся за все подряд и орал. Фрейр бросил его на пол посреди палаты и выхватил свой меч. Вспыхнуло сияние – клинок Фрейра горит солнечным огнем.

– Сейчас я тебе перережу горло, – в ярости прошипел он и, одной рукой держа Локи за шиворот, другой поднес лезвие к самому его носу.

От ужаса Локи не мог ни кричать, ни дышать.

Меч моего брата – единственное на свете оружие, что может убить самого Сурта, а Локи, я почти уверена, с ним в родстве. От близости этого меча он совершенно посерел, его глаза сошлись к переносице, потом стали медленно гаснуть. Было видно, как колеблется воздух между сверкающим лезвием и горлом Локи.

– Фрейр, подожди, – произнес Один.

Он уже заметно оправился после поражения и не казался таким дряхлым, как в тот день, когда я нашла его на куче золы, словно обгорелый обломок. Теперь он выглядел мужчиной средних лет, не молодым, но и не старым, волосы его имели вид белых от рождения, а не поседевших, и в них поблескивали искры, как в снегу под звездами.

Только глаза у него, глубоко посаженные, проваленные, под нависшими бровями, были очень странными: голубовато-белыми и без зрачков, отчего казались двумя оконцами куда-то… куда я не хотела заглядывать. Восстановление сил давалось ему нелегко, это было заметно со стороны. Невольно я чувствовала к нему жалость – но также чувствовала, что жалость он отвергает всем своим существом, поэтому не подавала вида. Шрам на его груди снова имел вид какой-то руны – я их не различаю, – и тоже был голубовато-белым на бледно-смуглой коже.

Голос Одина звучал медленно и глухо, тем не менее его все услышали и повернулись. Фрейр вскинул на него глаза, а Локи покосился с надеждой, чая избавления.

– Если ты его убьешь, это делу не поможет, – продолжал Один.

– Откуда я мог это знать? – резко ответил Один. – Я не знаю будущего!

– Я знаю только то, что вёльва рассказала мне! – Видно было, что он задет.