Янтарный след

 – А если беспокоитесь, то поворачивайтесь побыстрее! Если б вы живее шевелили ластами, то могли бы еще сегодня что-то взять и отплыть…

– Это ты – Ормар? – прервал их спор возмущенный голос. – Ты главный у этих троллей? А ну отвечай – где моя жена?

Давно уже с Ормаром никто не разговаривал так дерзко и сердито – с тех пор как он покинул Гарды. Обернувшись, он обнаружил третьего участника беседы: Хлёдвир вытребовал с берега лодку и переправился сам, горя желанием объясниться с похитителями. Ормар с удивлением рассматривал хорошо сложенного молодца с вьющимися рыжеватыми волосами ниже плеч, весь вид которого свидетельствовал о богатстве и уверенности в себе.

От гнева Хлёдвир раскраснелся, его светло-карие глаза пылали.

Любой разумный человек предоставил бы переговоры Лейви – давний знакомый Ормара, его соратник по сарацинскому походу, тот легче нашел бы с ним общий язык, да и сам был, строго говоря, ягодой с той же поляны. Но кто будет ждать благоразумия от мужа, у которого коварно, предательски похитили жену, особенно если он сознает в этом и собственную вину? Однако Хлёдвир сейчас мало думал о том, как ему надлежит выглядеть, – не заботился о том, чтобы убедительно прикинуться разгневанным мужем.

Все его знакомство со Снефрид сопровождали неудачи и позор. Он успешно разыграл мертвеца на Гусином острове, но окончание той ночи старался не вспоминать. О случае с «родами» он предпочитал думать как о шутке, хотя и понимал, что здесь кто-то другой подшутил над ним самим, и весьма жестоко. Мужчина, вообразивший себя роженицей, непременно станет посмешищем всех Северных Стран и Восточного Пути.

Выход оставался один – показать себя истинным храбрецом и спасителем той женщины, вокруг которой все вертелось.

Тогда о позоре забудут или станут считать клеветой. Трусом Хлёдвир не был и потому не видел препятствий к тому, чтобы истинно мужской отвагой восстановить свою честь.

И даже сама Снефрид поймет, что напрасно пренебрегает им! В первые дни она показалась Хлёдвиру некрасивой, зловредной и слишком надменной, что не пристало бывшей наложнице «морского конунга». Но чем дольше он на нее смотрел, тем сильнее своеобразная прелесть ее лица и худощавого, немного угловатого стана овладевала его душой.

Его уже не удивляло, что Эйрик взял ее в наложницы, – скорее удивляло, как Эйрик ее отпустил. Манящая улыбка ее ярких губ, немного снисходительный, но ласковый взгляд, величавый облик делали невозможным причисление ее к отряду «зловредных баб», знающихся с колдовством.

А что до того случая на Гусином острове, то, возможно, его поразил невидимым копьем тот мертвец, которым он прикинулся!

– Я – Хлёдвир сын Эгвальда, – заявил он, с вызовом глядя на Ормара.