Янтарный след

Снефрид еще раз огляделась и вдруг заметила кое-что, чего раньше тут не было. В нескольких шагах от нее, прямо на камне, на тонком покрывальце сизого лишайника, поднялся кустик сон-травы – десяток цветков на толстеньких зеленых стеблях, сплошь одетых белым пухом.

В изумлении Снефрид повернулась и встала на колени, чтобы рассмотреть это чудо поближе. Сон-трава цветет в первые дни лета, как раз на переломе с темной половины года на светлую, и с той поры миновало больше трех месяцев. Но цветы были здесь, и прекраснее этого кустика Снефрид не видела никогда. Лепестки полураскрытых цветков были нежнейшего розовато-желтого цвета, напоминая переливы зари, с тонкими лиловыми мазками.

Сквозь проем в кровле сосновых ветвей на них падал солнечный свет, пронизывая насквозь, и казалось, этот свет излучают они сами; казалось, свет хранится в полусомкнутой чашечке цветка, а родят его тонкие тычинки, собранные в золотое колечко.

Снефрид знала, что сок этих цветов ядовит; она лишь осторожно поднесла к ним руку, не прикасаясь, будто пробуя воздух. Ее пальцы ощутили тепло, что струилось из чашечек, изливаясь ей в ладонь. Да, в чашечке цветка сон-травы всегда теплее, чем вокруг, ведь он выходит из земли, еще пока снаружи холодно и снег в лесу не весь растаял.

С затылка побежали мурашки от восхищения, в глазах защипало от слез. Этот кустик был улыбкой Фрейи, посланной ей, и Снефрид смущенно улыбнулась в ответ. Фрейя не забыла о ней. И богине нелегко дается ее путь, но она не сдается и не впадает в уныние. Никогда не сдается.

Усевшись рядом с кустиком, Снефрид снова устремила взгляд в море…

Пока обсуждали все условия, приблизился вечер. Солнце садилось, золото разливалось по широкой щели между темно-серым морем и светло-серыми тучами.

Но света еще оставалось достаточно, и откладывать дело до завтра никто не хотел: в случае победы Хлёдвир жаждал еще сегодня съездить за Снефрид, а Ормар – отплыть на юг завтра на рассвете. И викинги, и люди Хлёдвира собрались вокруг площадки, разместились на каменных склонах и взлобках, многие залезли на ближайшие сосны, и толстые ветки были усыпаны людьми, будто яблони в конце лета – спелыми плодами.

Полем поединка служил парус, расстеленный на ровном участке камня, – самом ровном, какой смогли найти поблизости.

Хлёдвир явился к нему первым и нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Для столь важного события – это был первый поединок в его жизни – он нарядился в лучшую свою рубаху синей шерсти, обшитую красным шелком по вороту и рукавам, синие же обмотки и узкие коричневые штаны. На поясе с позолоченной бронзовой пряжкой висел ударный нож с рукоятью резного моржового зуба. Шлем у него был франкской работы, с верхушкой, немного наклоненной вперед, будто гребень небольшой волны.