Янтарный след

Мне пришлось жениться на ней из-за мести – наши убили ее отца, она пришла требовать мести, но ее уговорили вместо этого взять кого-нибудь из нас в мужья…

Снефрид присматривала за похлебкой, проверяла, не готова ли, продолжая слушать; голос хозяина рокотал, грозный и красивый, а глаза его, доверительно устремленные на нее, принимали то синий, то бирюзовый, то серый, то черный, то зеленый цвет… Это было так красиво, что однажды она застыла с поварешкой в руке, глядя на эту игру цвета, в то время как в ушах ее рокот прибоя слагался в слова:

– Понимаю, она думала, что это ноги Бальдра, он красивее и куда моложе меня.

Но так и я еще не турс окаменевший. Ну и что с того, что чайки кричат! У нее вокруг дома волки воют, это ей почему-то спать не мешает!

Снефрид невольно улыбнулась, и хозяин махнул рукой:

– Ну, что тут говорить! Не пора ли нам поесть? Выбери себе миску.

Он показал на полку. Снефрид подошла и осмотрела посуду: таких удивительных мисок, горшков, блюд и чаш она никогда не видела. Широкие чаши на ножках, с двумя круглыми ручками, белые, расписанные фигурками всадников. Более высокие чаши, с такими же ручками, где по черному фону были нарисованы рыжие лупоглазые совы.

Огромная чаша на подставке, снизу черная, а сверху светло-желтая, и по линии между желтым и черным обнаженный мускулистый мужчина вел плуг, запряженный огромным быком. Простые, грубые глиняные чаши и горшки и более тонкие, ровные, раскрашенные в разные цвета и расписанные такими странными узорами, что Снефрид не находила в них никакого сходства с чем-либо ей знакомым. Миски и чаши с рыбами, с листьями неведомых растений, с какими-то завихрениями, напоминающими водоворот, но Снефрид подумала, что неведомый художник имел в виду падучую звезду. Один горшок был украшен вовсе несообразно: на его боках, цепью друг за другом, шли изображения полной мужской снасти, снабженной куриными лапками и тонкими крылышками. Разглядев это, Снефрид зажала себе рот от хохота и спешно схватила что-то рядом: высокую чашу, вроде горшка, узкого внизу и широкого наверху, с круглыми ручками, с росписью в желто-буро-красных тонах, изображавшей человека и львов.

– Да, там много всего забавного! – Хозяин, кивнул, видя, как она смеется, и его глаза искрились яркой солнечной зеленью.

 – Даже не знаю, откуда у меня это все… Наливай себе.

Снефрид начерпала поварешкой в свой горшок, а хозяин поступил проще – ту же поварешку он использовал вместо ложки. Снефрид ела осторожно, хоть была голодна, дула на горячую похлебку, а хозяин переправлял ее в рот чуть ли не кипящей, и только выдыхал пар. И задолго до того как Снефрид покончила со своей долей, огромный серебряный котел опустел.

– Тебе достаточно? – заботливо осведомился хозяин.