Янтарный след

 – Я бы не решилась – это же так страшно!

– Это страшно, но мне обещано сильное покровительство в моем пути…

Снефрид перевела взгляд на огонь, и снова вспомнилось печальное лицо Фрейи, ее сомкнутые на коленях тонкие белые пальцы, ее грустный голос. Опять ее поразило сходство их судеб, и не успела она подумать, как с языка само собой слетело:

– Не бывал ли в ваших местах человек по имени Од сын Торстейна? У него крупные черты лица, длинные русые волосы, глаза серо-голубые, и от взгляда их согревается сердце…

Опомнившись, она заметила, что вокруг стоит тишина. Огляделась: все в покое с изумлением смотрели на нее. Снефрид растерялась: она не могла вспомнить, что такое сейчас сказала. Да она ли это говорила?

Она спросила, не проходил ли здесь Од – пропавший возлюбленный Фрейи. Но зачем? Она вовсе не ищет Ода, ее муж – Ульвар, и она знает, где он находится…

Не успев додумать эти мысли, Снефрид уже знала ответ.

– Э… – начал Стейн, ошарашенный новой мыслью, но умолк.

– Х-ха! – вполголоса произнес Хлёдвир.

Слово «госпожа» он произнес так, как будто это имя и одновременно титул – имя Фрейи.

– Так и есть, – Снефрид слегка улыбнулась, лихорадочно соображая, как теперь держаться. – Он отправился в странствия… три лета назад, и вот теперь я…

Она замолчала, поняв, что продолжает говорить о Фрейе.

Но не только она знает сагу о пропавшем Оде. Ее знают все. Как и о том, что Фрейя ищет Ода, в измененном облике обходя людские дома.

– Глаза… – пробормотала Това, поспешно отодвигаясь на помосте. – Я сразу увидела… ее глаза…

Снефрид опустила ресницы. От отца и его предков ей достались глаза удивительного цвета – серебристо-серые, очень светлые, с легчайшим отливом лепестка фиалки. Даже Ульвар, еще пока ей было только десять лет, говорил, что ее подкинули альвы. А она в ответ объясняла, что никто ее не подкинул, а ее прапрадед родился от Скульд Серебряный Взор, дочери конунга альвов, которой Асбранд Снежный однажды дал приют в зимнюю ночь, когда она пришла к нему в облике безобразной старухи, заколдованная своей мачехой…

Видно, придется рассказать эту родовую сагу еще раз, подумала Снефрид. Но сказать ничего не успела. Стейн живо поднялся с места, приблизился к ней и почтительно остановился в трех шагах. Потом отвесил поклон и в волнении сдвинул шапку на затылок.

– Г-госпожа… Это великая честь для нас… что ты удостоила… посещением наше скромное жилище, – он говорил неуверенно, не зная, хватит ли у него учтивости для самой богини. – Мы готовы… предложить тебе все, чем владеем. Хоть и я не ждал… что однажды ты войдешь… хотя всем известно, что ты странствуешь по свету и можешь зайти в любой дом…

– Ваше гостеприимство очень приятно мне, – Снефрид улыбнулась.