Янтарный след

Я успела ощутить, как он жадно хватает меня и прижимает к груди, в тьму моих закрытых глаз ударил звездный свет… и я исчезла.

Его порыв упал в пустоту. Он все равно что пытался обнять отражение в воде. Я очнулась в своих палатах, совершенно одна, и в руке у меня был зажат один, багряно-алый цветок сон-травы.

Но я не сдаюсь и не сдамся никогда. У меня впереди вечность, бег времени не отнимает у меня ни сил, ни красоты, ни сердечного жара. Где-то на свете есть мой возлюбленный, тот, чье присутствие озаряло мою душу, как солнце озаряет зеленый лес, в каждой былинке пробуждая жизнь и игру красок.

Я буду его искать, пока существую. Ведь как Один существует ради поиска знаний, я существую ради поиска любви, преображающей вселенную, и я не сойду с моего пути.

Свенельд сын Альмунда, воевода Олава конунга, тоже порой видел сны, но далеко не такие связные и красивые. Уже несколько месяцев, с весны, ему снилось, будто он бродит вдоль какой-то высокой серой стены, отыскивая в ней проход, но везде находит только гладкие камни. Забывает, в какую сторону шел, идет обратно, но ни ворот, ни конца и края найти не может. Ему зачем-то нужно попасть за эту стену, там ждет и тянет его что-то очень важное, но он может лишь бродить вдоль нее, унылый и бессильный.

После таких снов он просыпался разбитым, с чувством, будто потерял у той стены что-то крайне важное, но забыл что.

Этим ясным утром позднего лета, когда на полях вокруг Хольмгарда уже приступали к жатве, он открыл глаза в шатре посреди дружинного стана на берегу Волхова, у Вельих Порогов, у начала южной их части, называемой Ве́лецкой Головой. Свенельд возглавлял целое войско – из двух сотен человек, посланное Олавом конунгом в Альдейгью, иначе Ладогу, как ее называли говорящие на словенском языке.

Свенельд одинаково хорошо знал и словенский язык, и северный, в этих краях именуемый русским. Отец его был русом, а мать – словенкой из этой самой Ладоги. Но во главе войска он направлялся вниз по Волхову, конечно, не для того чтобы повидать родичей. С зимы в Ладоге засел Бёдвар Жила – один из вождей сарацинского похода. Более полугода назад, в самом начале прошлой зимы, Свенельд и его старший брат Годред привели в Хольмгард с Хазарского моря часть большого войска, что была набрана в северных землях: около двух с половиной тысячи человек. Народ это был самый разношерстный: ратники, набранные у словен, псковских кривичей, у их западных соседей – эйстов, которых сами псковичи называли вируянами; были дружины князей и бояр, словенских и русских, и особенно много было наемников-варягов. Сбором эти наемников несколько лет перед походом занимался и сам Свенельд, и другие люди Олава, посылаемые в Северные Страны. Часть варягов погибла в сражениях у сарацин и на реке Итиль, на обратном пути.