Янтарный след

– Привет и здоровья тебе, Фрейя!

Он пошел мне навстречу, взял за руку, подвел к источнику; невесть откуда взялись несколько пышных подушек, обшитых разноцветным шелком с золотыми узорами, и Один усадил меня на них. Сам присел рядом, просто на траву, и я оказалась немного выше, будто повелительница, а он – у моих ног, как слуга. Но и так он смотрел на меня сверху вниз – иначе он не может, его глаза расположены выше, чем чьи-либо во вселенной. Однако я много на себя беру, пытаясь описывать расположение его глаз: один из них смотрит на вселенную извне, другой, отданный Мимиру, изнутри, и при этом они легко могут заглянуть один в другой. Поэтому говорят, что от его взора ничто на свете не укроется; это правда, поле его зрения обнимает все уровни многомирья.

И при этом его глаза, живые, темно-голубые под черными бровями, внимательно и удовольствием смотрели на меня, смотрели в мои глаза. Они были так близко, что я могла коснуться их, протянув руку.

Я так и сделала – осторожно коснулась его лица, скользнула кончиками пальцев по твердым прямым чертам, обвела вокруг рта… Сколь бы он не был мудр, он не может противиться моей силе – в нем ожило возбуждение, взгляд стал отстраненным, веки чуть опустились, грудь приподнялась в глубоком вдохе. В чертах лица разлилось ожидание, губы дрогнули, будто готовясь ответить на поцелуй.

– Я оказала тебе услугу, – мягко, влекуще шепнула я. – Теперь я хочу, чтобы ты кое-что сделал для меня.

– Чего ты хочешь? – хрипло ответил он.

– Я хочу найти человека, который мне дорог. Ты знаешь его. Это Од, сын Торстейна, конунга гаутов. Я уверена – ты спрятал его от меня, никто другой просто не смог бы сделать это настолько хорошо. Я отдала тебе Ринд, хоть мне и пришлось нарушить слово, которое я давала Гевьюн. Теперь ты должен отдать мне того, кто нужен мне.

Он переменился в лице; томное ожидание сменилось непреклонной суровостью, глаза потемнели и приняли серый стальной цвет.

– Фрейя, зачем тебе любовь человека? – сказал он с таким выражением, будто я, сидя перед столом, накрытым для йольского пира, пожелала отведать дождевых червей. – Да если ты отвлечешься поболтать со Снотрой, он успеет поседеть, растерять все зубы и умереть от старости!

– Не говори глупостей. Я могу всегда находиться в том дне, когда ему двадцать лет. Или тридцать. Как пожелаю.

– Но что он может тебе дать? Красоты? Невозможно быть красивее твоего брата, а Фрейр всегда готов раскрыть тебе объятия, ведь так? Украшения? – Один взглянул на мои ожерелье и браслеты. – Только пожелай, я прикажу всем карлам Свартальвхейма трудиться день и ночь, и у тебя будет в сто раз больше украшений в сто раз лучше! Но только они тебе ни к чему – ты всего красивее сама по себе. И знаешь это.