Янтарный след

Ведь чтобы Фрейр все время мог так сиять, кто-то должен собирать для него силы.

В этот раз Улль сам пришел ко мне вместе с Фрейром.

– Ты слышала, что говорят про нашего Всеотца? – начали они почти в один голос. – Что он переодевался в женщину!

– Что он творил сейд, чтобы зачаровать эту бедняжку великаншу…

– Говорят, что ты ему помогла! Это были любовные чары, и ты научила его!

Я только смотрела на них и с усилием сглатывала. Показала на свое горло и приложила палец к губам.

– Ты не можешь говорить? – удивился Фрейр.

– Ты больна? – Он окинул меня удивленным взглядом.

Я покачала головой. Говорить я могла – но только не об этом деле. Я дала Одину обещание молчать о его любовном походе в Ётунхейм. Чары полного оцепенения он снял, но при одной мысли его выдать мой язык замирал – как камень в поле, как мертвец в могиле, как сокровище в запертом ларце.

– Это ведь все началось тогда, когда он научил меня, как вытащить Герд из Ётунхейма? – Фрейр слегка нахмурился. – Он тогда сказал, что вы с ним должны обменяться знаниями и ты научишь его любовным чарам… Он потом применил эти чары для Ринд?

Я ответила только выразительным взглядом.

– Не говорите ни с кем об этом, – попросила я. – Ему это ничем не поможет, а нам повредит.

– Слишком много великанш мы начали брать в жены! – усмехнулся Улль. – Сперва ты, потом наш отец. Даже Бальдр. И теперь вот сам Один. И ничего хорошего из этого не выходит… я хочу сказать, тебе одному и повезло.

– Как поживает отец? – Я перевела разговор в более безопасное русло. – Ты ведь недавно был у него?

– У отца-то все хорошо. – Улль с нашим общим отцом был близок и часто его навещал. – Только он сейчас один. Скади опять ушла из дома. Ты бы, Фрейя, поговорила с ней… раз уж о том, что всех занимает, тебе говорить нельзя.

– Не пойти ли прямо сейчас? – добавил Фрейр. – Все равно тебя в покое не оставят…

Он покосился на двери – пока мы беседовали, снаружи не раз принимались стучать, но я велела валькириям никого не впускать.

Я благодарно посмотрела на него. Мои братья, хоть и родились от разных матерей, похожи не только внешностью, но и благоразумием. Фрейр только однажды в жизни впал в безрассудство – когда влюбился в Герд, полночное солнце Ётунхейма. Но Фрейр – воплощенная удача, ему даже эта странная любовь принесла счастье. Хотела бы я знать, в кого когда-нибудь влюбится Улль? Если его прохладное сердце способно на любовь… А вот это в моих руках! Я могу поискать для него прекрасную деву – но только среди альвов! Хватит с нашей семьи великанш, их и так уже тут две! И они обе, Герд и Скади, гораздо лучше ладят со мной, чем между собой.

– Хочешь, я тебя отвезу? – предложил мне Улль.

– Конечно. Будь добр, дорогой.