Янтарный след

– Вот наше слово! – вскоре Меледа подошел к Свенельду. – Избы покажем, но чтобы шел ты один, мужи твои пусть тут ждут.

– Идет! – согласился Свенельд и на северном языке пояснил для Снефрид: – Он согласен показать избы, но мне одному.

Он соскочил с коня, но тут же Снефрид тоже сползла с седла наземь.

– Я – не мужчина! Скажи, что я пойду с тобой.

Свенельд очень хотел взять ее, и пока он думал, как представить дело Меледе, тот сам спросил подозрительно:

– А это что с тобой за баба?

– Спрашивает, кто ты. Сказать, что моя жена?

Снефрид даже не улыбнулась тому, что у нее вдруг образовался как бы третий муж. Мелькнувшая мысль вытеснила все прочие, и Снефрид мигом уверилась в ее правильности.

– Нет, скажи, что я жена Олава! Королева!

– Это… – Свенельд с почтением взял руку Снефрид в вязаной рукавице, – княгиня наша, Свандра. Князя Улеба подружие.

– Улебова княгиня? – Меледа вытаращил глаза. – Это зачем же ее сюда…

– Скажи ему: я приехала, чтобы увидеть Тихонраву.

Пока изумленный Свенельд пытался сообразить, что это значит, Меледа слегка переменился в лице: он не понимал северного языка, но разобрал имя Тихонравы.

– Княгиня Улебова желает повидать Тихонраву, Ратолюбову дочь, – стараясь скрыть собственное удивление, сообщил Свенельд. – Ведомо нам, она у вас живет, с сыном своим. Проведи госпожу к ней.

– Это зачем же Тишанка Улебовой княгине понадобилась? – с настороженным недоумением спросил Меледа.

– Скажи, что я открою мое дело только ей самой.

– Это Домодед вам выдал, что она у нас живет?

– Черный ворон нам весть принес, ибо мудра и сведуща княгиня наша, – многозначительно заверил Свенельд, в душе отметив, что в целом сказал правду.

Черного ворона как посланца божественной мудрости равно уважают у всех народов: северных, славянских, финских. Но еще сильнее Меледу убедил вид Снефрид: величавый облик этой белолицей женщины, явно заморского рода, ее повелительный взгляд.

– Ну, пойдем, – не без колебаний он повернулся и знаком пригласил за собой.

Следуя за ним, Свенельд и Снефрид прошли мимо удивленных мужиков и направились к избам. Меледа провел их мимо двух дворов, свернул в третий. Спустился по трем очищенным от снега ступеням, постучал в дверь, крикнул: «Боги в дом!» и вошел.

– Ратолюбовна! Гости к тебе!

– Ко мне, Меледушка?

Из полутьмы избы показалась женщина средних лет. Была она одета в темную дергу и вершник серой шерсти, поверх него передник с мокрыми пятнами. Все уже услышали про неведомых всадников, но, за давностью лет, Тихонрава не ждала, что в Хольмгарде о ней вспомнят.

– Будь жива, Тихонрава! – с усилием выговорила по-славянски Снефрид; она давно запомнила, как словены здороваются, но слова эти давались ей с трудом.