Японская война 1904. Книга четвертая

Можно «Буханочка», — с улыбкой ответил я, решив не лишать историю такого названия, тем более что внешний вид вполне соответствовал.

Потом на мгновение сбился: а точно ли к этому времени хлеб уже выпекали именно в такой форме? А то у нас-то в армии делают кирпичики, а как дело в городах я уже и не знаю… Но все всё поняли.

— «Буханка»… — Славский попробовал слово на вкус. — Мне нравится. Тепло звучит, а учитывая, что мы эти машины на эвакуацию раненых будем пускать, так и вовсе самое то.

Мы коротко обсудили компоновку мест внутри будущих «буханок» для санитарных войск.

Сразу же выделили треть парка, которую пустим на срочные грузовые перевозки. Там сборка вообще простой должна получиться. Мелехов все записал, зарисовал и пообещал, что уже к вечеру китайцы начнут работы по новому направлению.

— А что дальше? — Славский отвлекся от своей прелести и неожиданно обнаружил, что мы прошли меньше половины от прибывших к нам вагонов.

— Дальше… — я подошел к ближайшему и отодвинул боковые двери, чтобы было видно, что внутри. Как раз выглянуло уже ставшее редким в конце сентября солнце, и лучи заблестели на маслянистых боках стальных гигантов.

— Какие большие! — выдохнул Славский. — Раза в два больше, чем на старых «Бранобелях».

— Так те двигатели весят 600 килограммов, а эти — уже тонна двести, — Мелехов, не раз копавшийся в документации, легко вспомнил все нужные цифры. — Прошлые — наша местная разработка, а для этих уже лицензию купили. Причем купили еще в 1903-м, но раньше у Нобелей не хватало заказов для нормального запуска. А тут мы! И еще Путиловский предложил людей и место для расширения, вот дело сразу и пошло.

— Мощность? — Славский сразу перешел к главному.

— Пока 20 лошадиных сил, — ответил я, — но… Сейчас в этих двигателях только один цилиндр, добавим два, сможем довести до 40–60. И вот с ними уже можно будет по-настоящему развернуться. Возможностей для модернизации очень много. Увы, для нее нужно время, поэтому пока будем обходиться тем, что есть.

— И все равно, — глаза поручика сверкали от предвкушения, — уже так мы поднимаем грузоподъемность в два раза. Тогда… Как и считали, хватит на пушку и на броню! Я после того, как мы в тот раз все обсуждали, так и не решил, что лучше, противопульная со всех сторон или усиленная, но только спереди…

Славский любил упомянуть, что его приглашали для обсуждения новой машины.

И еще бы я его не позвал, когда он у нас единственный и самый главный практик по этому направлению. Звучит немного странно, но его несколько суммарных часов командования нашими бронированными грузовиками — это лучший результат в мире для подобных соединений. Наш местный Ротмистров, Гудериан и Паттон в одном флаконе.

Я продолжал идти вдоль вагонов, заглядывая то в один, то в другой.