Ящик Скиннера

И всякий раз, когда она выходила, с еще мокрыми волосами, то задавала мне один и тот же вопрос: «Как я пахну?»

Этот вопрос был для нее каким-то наваждением, она спрашивала меня об этом по сотне раз в день. Как-то я рассердился и нарочно сказал: «Отвратительно пахнешь, даже воняешь». Я хотел пошутить, но лицо ее стало серым, как пепел, и она, не проронив ни слова, убежала к себе в общежитие. Той же ночью – нет, даже под утро – мне позвонила ее соседка: у Шен Сянь поднялась высокая температура. Я помчался к ней в больницу. Соседка сказала мне, что Шен Сянь, вернувшись вечером домой, сразу помчалась в душевую. Но горячей воды уже не было, и она стала мыться холодной. Дело было в ноябре, в результате она долго ворочалась в постели, а под утро у нее начался жар.

После этого я ни разу не осмеливался произнести даже слово вонь или что-нибудь вроде того. Если она задавала мне свой вопрос, я отвечал, что она пахнет прекрасно. Но она и вправду изумительно пахла.

Вам не хуже меня известно, что студенты в наше время, если начинают встречаться, то уже через пару дней оказываются в постели. У нас с Шен Сянь тоже были сексуальные отношения, но это произошло спустя целый год. Наверное, это покажется странным. С нашего первого поцелуя до настоящего сближения между нами случилась целая война. То, что другие люди воспринимают как логичное продолжение событий, для нас превратилось в вопрос жизни и смерти. Я отчетливо помню первый раз, когда просунул руку Шен Сянь под рубашку – она чуть в обморок не упала. Изо всех сил откинулась назад, и я слышал, как она заскрипела зубами. Я тогда был ужасно глупый – считал, что именно так девушки проявляют страсть. Впервые мы занялись любовью на мой день рождения, в квартире, которую снимал один мой приятель. К ночи пришли к молчаливому соглашению, что это случится сегодня. Мы выпили много красного вина и съели кусок именинного торта. Потом я первым пошел принимать душ. Когда настала ее очередь идти в ванную, лицо у нее побелело. Я ждал, полностью раздетый, на кровати, ждал очень долго, но Шен Сянь не выходила. Я начал беспокоиться, что она отравилась угарным газом от дровяной колонки, и поэтому взломал двери ванной. И тут увидел, что она сидит на корточках под душем и рыдает. Я быстро вывел ее оттуда.

Шен Сянь рыдала чуть ли не до потери сознания – ей даже было все равно, что она голая. Просто свернулась клубком под одеялом и всхлипывала. Я подумал, что она не хочет этого делать, и начал уговаривать ее, чтобы она позволила мне ее одеть. Внезапно Шен Сянь вырвала у меня из руки белье, которое я ей протягивал, и отшвырнула в сторону, потом повернулась ко мне и прижалась изо всех сил. Начала целовать так, будто от этого зависела ее жизнь. Что мне надо было делать? Тяжело дыша, я навалился на нее.