Лягушачий король

Гибель Нины заставила меня вернуться чувствами и мыслями к тем дням, когда умерла мама, и вряд ли я был способен к трезвой оценке кого бы то ни было. – Олейников пощипал губу. – Помню, от меня ждали каких-то речей. А я ни слова не мог выдавить. Это списали на заносчивость, высокомерие: мол, сын Лианы не желает снизойти до простой гримерши. Возвысился и зазнался! Сейчас я думаю, что допустил ту же ошибку в отношении Ивана. Мы с ним не поладили много лет назад. К тому же… – Егор помолчал. – В прошлом году мы ставили с детьми «Алые паруса». – Он кивнул в сторону компании юношей и девушек, устроившихся у окна.

 – Они придумали, что пока Ассоль гуляет в одиночестве на берегу моря, на ней легкое платье. Но по мере ее приближения к городу к ней подбегают жители и напяливают нечто вроде пончо, удлиненного сзади, так что в конце концов за ней волочится тяжелая мантия. Горожане ни в чем ее не обвиняют, у них вообще нет реплик… Но зрители понимают, что мантия символизирует грех отца, который тянется за Ассоль, превращаясь в вериги. Я проделал с Иваном то же самое. Пририсовал ему мантию, на которой вытканы гнусные поступки его папаши. Что не характеризует меня как проницательного человека. Он, по-моему, с родителями видится раз в сто лет…

Из всей этой рефлексии Илюшин выхватил то, что его удивило.

– Ты общался с племянником Ельчуковой?

Олейников на секунду отвлекся на кого-то из вошедших, снова приветственно подняв руку.

– Извини, о чем ты спросил?

– Ты общался с этим Иваном прежде? – повторил Макар."

"– Ну, смотри: Нина время от времени устраивала у себя то, что она окрестила «суаре». Я бы назвал это сабантуем. Круг ее знакомых был очень велик, она видела себя кем-то вроде хозяйки салона, хотя я сказал бы… – Он с виноватой улыбкой развел руками и закончил: – …что эти притязания не были оправданны.

Посуди сам: трехкомнатная хата в Москве в наши студенческие времена была редким подарком. И никаких ограничений! Выпивка, музыка, девушки… Мы беззастенчиво пользовались приглашениями Нины, не слишком-то считаясь с ней самой. Она не высказывала недовольства происходящим. Ее вдохновляло, я думаю, само присутствие молодежи. В те времена, когда я бегал в студентах, ей было уже под шестьдесят. Древняя старуха в наших глазах! Я был, конечно, по отношению к ней редкой скотиной. Нет, внешние правила приличия не нарушались, ничего такого! Мы притаскивали немудрящую закусь, первые двадцать минут все тосты поднимались за хозяйку… Нина со скромным, но царственным видом кивала нам. Затем уходила к себе, и тут-то начиналось настоящее веселье. Меня Нина приглашала, потому что, как я тебе сказал, они с мамой близко приятельствовали, она была кем-то вроде наставницы, лоцмана в бурных водах актерского бытия.