Лягушачий король

Мы имели дело с убийством, а не случайным отравлением. Кто-то боялся Галиных записей.

Ее прекрасные сборники рецептов, ее рисунки – где это все? Зарыто в земле или сгорело в печи нашей бани?

У меня осталось всего пять тетрадей.

Первые три оказались дневником наблюдений за посадками. Я разочарованно отложила их.

Четвертая тетрадь меня озадачила. Ее начали вести, судя по датам, которые Галина заносила в левую часть листа, всего месяц назад. Раз в три-четыре дня появлялась надпись: «Метеорит». Затем – «Клубника». Следующая запись относилась к середине августа: «Муравейник и лилии».

Отличное название для книги, но при чем здесь тихий ежовский сад? Я с прошлого визита помнила, что в нем не растут лилии и, конечно, нет муравейников.

– Негоже лилиям прясть в муравейнике?

Я заглянула в записи дальше и две не смогла разобрать: что-то вроде «чзк» и «пчн». Затем ровно неделю спустя: четко, крупно, со смешливой завитушкой над первой буквой: «Тортила».

Это уже ни в какие ворота не лезло.

Я закрыла глаза. Представила, что иду по саду. Вокруг падают метеориты, вспыхивают белоснежные лилии. Толстая черепаха, сидя на муравейнике, насмешливо помахала когтистой лапой.

«Толстая». Разве черепаха может растолстеть, и если да, как это заметить – она ведь в панцире? Мысль о толстеющей черепахе завладела моим сознанием, и на некоторое время Тортила вытеснила все остальное.

Меня осенило:

– Торты!

Супермаркет на окраине поселка выставляет в крутящейся витрине коробки с пирожными и тортами. Среди них есть и «Тортила», и «Муравейник». А «чзк», без сомнения, означает чизкейк! «Метеорит» – название конфет.

Вот что она записывала: подношения, с которыми являлся к ней мой свекор, ни в чем не знающий меры.

Я взглянула на исписанные странички другими глазами. История унижений Виктора Петровича лежала у меня на коленях.

Вместо своей оздоровительной прогулки он шел в супермаркет. Закупал цветы и сладости – на большее у него не хватало фантазии – и возвращался кружным путем, чтобы его не заметили из собственного коттеджа. Вручал подарки Галине, улыбался ей… Может быть, заходил в дом, чтобы после светской беседы перейти к тому, что его действительно тревожило.

Уверена, как только за ним закрывалась дверь, эти торты отправлялись в мусорное ведро.

Сильно же он обидел ее в первом разговоре, если она развлекалась следующие полтора месяца, принимая его жалкие подарки и держа его подвешенным на ниточке!

В конце концов он понял, насколько смешон, и убил ее.

Даже у его обжорства есть границы. Он не стал бы подбирать пирог с пола, если бы не хотел создать нужное впечатление: «Я был отравлен! Едва не погиб!» Книг Виктор Петрович не читает, но телевизор в гостиной включен почти всегда. Ульяна Степановна уважает сериалы по Агате Кристи.