Лягушачий король

Пожалуй, это была лучшая трапеза за все время с начала расследования.

Затем он просто полежал минут пять, глядя в серый потолок и представляя на нем реку, а за рекой – лес. И спину, кажется, отпустило.

Дело не было закончено. Однако с этого момента расследование встало на накатанные рельсы, и Бабкину были знакомы все остановки на пути.

Он позвонил тому же человеку, к которому обращался по поводу Богуна, и запросил информацию на Николая Голованова. Человек сказал, во сколько им это обойдется. Бабкин ритуально ответил, что тот кровосос и паразитирует на трудовом народе, что означало «Заплатим, естественно, о чем речь».

– Жди, – односложно сказал тот и повесил трубку.

И Бабкин стал ждать, не выходя из машины.

Он думал не о Богуне и даже не о том упыре, которого преследовал Илюшин. А о том, что земля стоит на таких, как этот парнишка Чеботарев, и на таких, как молчаливый хмырь Истрик, помогающий Макару, и на всех, похожих на них. Без этих людей у них с Илюшиным ничего не получилось бы.

Телефон выдал один за другим восемь сигналов. В мессенджер упали фотографии.

Бабкин принял вертикальное положение, потер глаза и открыл документы. Его давний приятель снял копию с обвинительного заключения по уголовному делу и с резолютивной части обвинительного приговора, вынесенного судом. Уже этого Бабкину хватило бы с лихвой, но его бывший коллега пошел дальше: следом пришли две ссылки на газетные статьи. Одна была совсем небольшой, в два абзаца, вторая, помимо пересказа уголовного дела, содержала в себе аналитику. Он прочел внимательно и ее.

Поднял голову, спохватился, что вокруг темнеет.

Сунул в ухо гарнитуру, поставил навигатор, забил маршрут до Казани и стал звонить напарнику."

"Илюшин ответил, когда он выезжал из Арска.

– Серега, привет!

– Есть новости. Ты занят?

– Говори!

– Я нашел своего чувака, и тебе это тоже будет интересно.

На заднем фоне у Макара что-то позвякивало, негромко разговаривали люди.

– Значит, смотри, какая любопытная история. В датах могу сейчас наврать, я за рулем, материалы дела в телефоне, но изложу тебе суть. – Илюшин согласно угукнул. – Жил-был некто Николай Голованов, работал водителем, сначала в Казани, потом в Москве. В июне две тысячи восьмого года двадцатидвухлетний Николай Дмитриевич выехал из Москвы, чтобы, двигаясь через Белоруссию, доставить в Польшу фуру, груженную конфетами и шоколадом.

– Ты сказал, Голованов? – переспросил Илюшин.

– Да. Слушай дальше. Николай в свои юные двадцать два года был одним из звеньев в цепи, занимавшейся нелегальными иммигрантами, в первую очередь из Афганистана. В фуре за водительской кабиной был сделан отсек, в котором через границу тайно провозили людей. Обычная история.