Лягушачий король

Зрение почти восстановилось, и даже в темноте я видела, что у него очень светлые серые глаза с четкой линией вокруг радужки, будто обведенной черным линером. На какую-то секунду мне показалось, что они светятся в темноте, как у того котенка, которого мы искали…

– Котенок… Здесь… Он прячется…

…искали, до того как Гриша сошел с ума.

– Не было здесь никакого котенка, – с сожалением сказал парень. – Человек, которого вы знаете под именем Григория Богуна, заманил вас сюда, чтобы задушить и спрятать тело на стройке. Как ты полагаешь, Серега? На стройке? Я прав?

– Я полагаю, что твоя тощая задница должна быть в двухстах метрах отсюда. Тащи этого Илью.

– Наш герой не вырвется? – Парень кивнул на Богуна.

Вместо ответа Сергей негромко рассмеялся. Нехороший это был смех. Богун задергался сильнее.

– Постойте… – Горло драло ничуть не меньше, но я упрямо прорывалась сквозь боль. Смысл сказанного доходил до меня с большой задержкой. За одну фразу я все-таки сумела зацепиться. – Этот человек… Почему он… меня…

Парень положил ладонь мне на плечо, и я замолчала.

– Не надо ее волновать, и так намучилась, – вмешался Сергей.

– Я… нет! Я хочу знать…

– Имеет право, – бросил парень в сторону хирурга и повернулся ко мне. – Этот мужчина – родной сын Людмилы Головановой, которую вы, кажется, зовете Люсей.

Глава 19

Татьянин день

Дети уснули еще до того, как закончился фильм. И слава Богу! Илья отнес их, сонных, наверх, и потому они не видели, что происходило дальше.

Не видели, как человека, которого мы знали под именем Гриши Богуна, приволокли в дом в наручниках.

Не слышали, какую истерику пытались поднять Варвара с матерью, как холодно и безжалостно их обеих заткнул парень со странным именем Макар.

Не видели собственного отца, побелевшего при виде синяков на моей шее. Когда Илье все объяснили, он рванул к Богуну. Его перехватил Сергей, буркнул, что ему не хотелось бы заниматься членовредительством, но если придется, он это сделает, потому что полиция уже едет и он намерен отдать им преступника в целости и сохранности, а не покалеченным.

Но самое главное – не видели Люсю. Ее взгляд, исполненный бессильной ненависти."

"Ох, это было страшно! И Сергею, которого я по старой памяти называла про себя хирургом, тоже стало не по себе. Я видела, как он смотрит на старушку: словно перед ним ядовитая змея, которая может броситься в любую секунду.

А вот второй, Макар, разглядывал ее с любопытством ученого, наткнувшегося на неизвестного науке скорпиона.

Он единственный вел себя так, словно в происходящем не было ничего удивительного. Хотя все это в голове не умещалось.