Лягушачий король

 – Но есть детали, которые существенно облегчают поиск. Первая смерть – старуха с пятого этажа сталинки.

– Почему с пятого?

– Потому что пепельниц было четыре, – не совсем понятно ответил частный сыщик.

Следователь придвинул распечатку, пробежал глазами. «М-да, и в самом деле, четыре…»

– Чуть дальше проскочит выражение «снежная королева, поселившаяся в сталинке». Но нас должно интересовать в первую очередь не это, а… – Макар сверился со своими записями. – Да, вот оно: башня высотой восемьсот двадцать восемь метров, о которой говорит ведущая утренней передачи.

– Здесь не сказано об утренней, – заметил въедливый Истрик.

– Зато сказано: «…сверкающее на утреннем солнце». Так вот, башня такой высоты – это Бурдж-Халифа, бывшая Бурдж-Дубай, переименованная в две тысячи десятом, когда она была признана самым высоким зданием в мире. «Сверхвысотный небоскреб», – процитировал Макар, одновременно выведя на экран текст новостей. – Торжественное открытие прошло четвертого января, однако в новостях башня упоминалась вплоть до десятого, пока ее не вытеснило бурное обсуждение легализации однополых браков в Португалии.

Следовательно, поиск сужается до одной недели, даже шести дней, с четвертого по десятое января две тысячи десятого. Жертва – женщина, предположительно старше шестидесяти, погибшая насильственной смертью. Судя по упоминанию взорвавшегося яйца, ей так же, как Юренцову, размозжили голову. Кроме того, в квартире должен был быть погром. Либо старуха оказала отчаянное сопротивление, либо убийца в припадке ярости расколотил все, до чего дотянулся…

– А если это происходило не в Москве? – поинтересовался следователь.

Илюшин на несколько секунд замолчал.

Истрик буквально увидел, как под растрепанной русой шевелюрой щелкают варианты, будто костяшки бухгалтерских счетов.

– Тогда нам его не отыскать, – наконец сказал Макар.

Следователь наморщил нос.

– Ладно. Примем как допущение, что убийство совершено здесь.

Быстрые закорючки испещрили бумажный лист: Истрик переписал все, что было сказано Илюшиным. Макар заметил, что следователь ни разу не сделал паузу для уточнений. Память у него, по-видимому, была цепкая.

Алексей Борисович ему не нравился. В нем не хватало горения, азарта.

Его, кажется, совсем не впечатлила рассказанная Макаром история о книге, которая самого Илюшина разве что с ума не сводила своей нелогичностью и непохожестью ни на что, с чем они сталкивались раньше. Им с Бабкиным доводилось встречаться с серийными убийцами. Но ни разу – с такими, которые написали бы зашифрованную книгу о собственных преступлениях.

Истрика же это не поражало. Сначала он попросту не понял Илюшина. Затем – не поверил. А поверив, принял происходящее как должное.