Имперская мозаика (трилогия)

Государь серьезно болен, иначе сам отправился бы на поиски. Мы избраны государем, народом Илакии и, я надеюсь, Владыкой. В Илакии собирают войско, но оно пока неповоротливое и тяжелое. А мы слабые, но незаметные и легкие. Мы должны разобраться и отыскать тех, кто похитил у нас святыню. А там, возможно, настанет черед армии. Мы, как и весь наш народ, готовы бороться до конца, несмотря на то что потеря неимоверно велика. Ведь на то и сила духа, разум и вера, чтобы, даже потеряв все, бороться и побеждать. Во имя веры, Владыки, будущих поколений и всей нашей великой Илакии.

Улюк говорил убежденно, хотя в душе его свил свое гнездо страх того, что он слишком стар, слишком слаб, слишком ничтожен, чтобы справиться с бедой, которая нависла над его народом.

Но лишь он один знал об этом гнезде, тщательно скрывая его и в голосе, и во взгляде, и даже в самих мыслях. Старик устало поднялся, легко коснувшись рукой плеча токса.

— Уже поздно. Мне надо отдохнуть. Надеюсь, Владыка ниспошлет нам завтра попутный ветер взамен этому штилю. Покойной ночи тебе и верных мыслей.

Реззер застал своего импресарио в служебном кабинете рядом со спортзалом.

Тот сидел в кресле, не отрывал глаз от монитора со спортивными сводками новостей, и наконец жестом предложил Дану войти. Удовлетворившись своей ролью страшно занятого человека, он повернулся к бойцу.

— Ну что, Дани-бои, как твои делишки? Как очаровательная Ленара? — Импресарио радостно оскалился, поднимаясь из кресла. — Ты опять какой-то печальный, малыш. Что, с женой проблемы?

— Будешь печальным, Чиф, когда опять приходится заводить с тобой старый и неприятный разговор. — Реззер мрачно смотрел на импресарио. — Ты обещал совсем другую сумму, когда мы с тобой договаривались в прошлый раз.

А теперь кинул мне какие-то гроши. Ты опять не держишь своего слова, Чиф.

— Послушай, сынок. Я уже неоднократно говорил тебе и скажу еще раз… — Произнося эти слова, Чиф выходит из кабинета, неспешно шагает по залу, и Дан вынужден следовать за ним. — Ты даже не представляешь, как дорого мне обходишься. И все рассказы о том, что и сколько стоит, пропускаешь мимо ушей. Ты слушать меня не хочешь, Дани-бои.

— Но, Чиф, так не поступают. Я не тянул тебя за язык, когда ты обещал мне деньги.

— Опять двадцать пять.

Как ты не поймешь, Дан. Я еле свожу концы с концами, стараясь вывести тебя на высший уровень. Я работаю почти в убыток себе, лишь бы сделать тебя звездой. А тебе самому плевать на это. Ты думаешь только о себе.

— Пошли его к чертовой матери, Дан! — Голос Ли, поджидавшей Реззера в зале, прозвучал спокойно, но твердо и отчетливо, так, что его услышали. — Он разводит тебя как последнего лоха, а ты даже лапшу с ушей не стряхиваешь. Если не может заработать на тебе деньги, пусть уходит из этого бизнеса.