Имперская мозаика (трилогия)

Но, в предвкушении последующих боев, зрители бесновались, восторженно принимая бойца с такими критическими сериями чудовищных ударов.

Реззер не успел снять бинты, когда в раздевалке появился Ашер.

— Да! Я недооценил тебя. Похоже, тебе этот выигрыш дался слишком легко. Ты не отработал своих денег. — Брайан усмехнулся, заметив тревогу во взгляде бойца при этих словах. — Но это моя вина. Вот твои тридцать легких косарей. Как ни жаль мне, что все было так просто, но денег я никогда не жалел. Тех денег, которыми я оплачиваю свои обещания, естественно. Можешь не пересчитывать.

Я к тому же не обманываю тех, кто строит мое состояние. А ты, судя по всему, принесешь мне приличные дивиденды с каждого вложенного в тебя империала. Тьфу, тьфу, тьфу, чтоб не сглазить. Ну, наслаждайся победой и славой сегодня. Но завтра вспомни о том, что я не позволю тебе покрыться паутиной в ожидании следующего боя. Если боец жив и здоров, он должен драться.

Не прощаясь и не задерживаясь больше, импресарио исчез за дверью. Дан отпустил помощников и спрятал несколько пластиковых прямоугольников в бумажник. Затем медленно размотал бинты, размышляя над тем, как стремительно и глобально может все перемениться от одного не слишком значимого события.

Совсем недавно он едва сводил концы с концами, постоянно чувствуя вокруг нечистую игру, и не знал, как с этой бедой справиться. Да и можно ли с ней было справиться вообще?.. И вот в его кармане лежат тридцать тысяч империалов, полученных за один-единственный легкий бой. Тридцать тысяч — сумма примерно равная его прежнему годовому доходу. Дан был сейчас скорее даже растерян той удачей, что свалилась на него внезапно. Продолжая так размышлять, он залез под хлещущие струи горячего душа, пытаясь успокоить обманутые в ожидании тяжелого боя тело и разум. Раньше гораздо более тяжелые бои приносили ему несравнимо меньшие деньги. А ведь Ашер обещал ему, что это только начало. Как он только что сказал: «Я не обманываю тех, кто строит мое состояние»… Реззер вздрогнул от прикосновения к нагому телу. К нему прижалась, скрываясь за шумом водяных струй, забравшаяся в душевую кабинку Ли. А он, не утомленный боем, а лишь заведенный им, не в силах, да и не хотел противостоять соблазну, мгновенно ловя ее в свои объятия.

Еще через час они уже сидели в уютном зале маленького ресторанчика, куда Ли, требуя отметить победу, затащила Реззера. Дан в очередной раз пошел у нее на поводу, чувствуя, что он обязан ей этим успехом.

— Я хотел поговорить… — Он пытался подобрать слова, чтобы высказать то, что постоянно мучает его в последнее время. — Мне нужно… Понимаешь, я не вправе думать только о себе и решать…

— Ты не можешь оставить себя в покое. — Девушка коснулась пальчиком его губ, заставляя замолчать.