Имперская мозаика (трилогия)

Словно маленького зверька свежевал. И проделал это спокойно и старательно, точно готовил полевой ужин после охоты. Шайт хрипел, пытаясь проглотить кляп, чтобы удушить себя. Но кляпы вставлять Саган умел. Когда с пальцем было покончено, токе дал пленнику немного успокоиться, вывесив аккуратную шкурку от пальца на перекладину кровати. Затем разделся по пояс и присел на корточки перед пленником, позволяя рассмотреть шрамы от вырезанных символов трех богов Крови и богини Смерти, которыми наградил его, убивая, жрец-отступник. Видя ужас и боль, плещущиеся в глазах шайта, Саган заговорил тихим уверенным голосом:

— Ты не поймешь всего, что с тобой будет происходить.

Ты не узнаешь, кто я и откуда пришел, неся на своем теле ваши священные руны. Но клянусь своими и вашими богами, я подарю тебе бескрайнее море боли и мучений. Мы будем вместе всю ночь, и, даже если ты сойдешь с ума, я буду продолжать дарить боль твоему телу. Все, чего ты боишься сейчас, не стоит и четверти того, что тебе уготовано. Но у тебя еще есть выбор. Я позволю тебе говорить. И если ты расскажешь мне все, ты получишь милосердие. Следующий раз может стоить тебе невыносимо дорого. Поэтому не искушай судьбу, если не уверен, что сумеешь вынести то, что она тебе дарует. Ты понял сказанное?

Шайт судорожно закивал, и казалось, глаза его сейчас вылезут из орбит.

— Ну что ж, не разочаруй меня. — Саган выдернул кляп. — Кто вас послал?

— Старший смотритель. Таков указ великого Алтуна. — Шайт говорил быстро, даже поскуливая от ужаса. — Все обязаны докладывать о появлении чужих. А мы следим. Мы следим за тем, что они делают…

— Но почему пришли убить?

— Таков указ… Если чужеземцы интересуются или ищут чего-то, мы должны убить… Таков указ… А ваши слуги слоняются по всему городу.

Ищут следы из Илакии.

И сами они все улюки. Мы не знали про тебя, токе. Хотя это ничего не изменило бы.

— Так где, то, что Алтун привез из Илакии? И где все остальное?

— Я не знаю про богатства. Я лишь исполнитель чужой воли. Но говорят, что все святыни, захваченные в чужеземье, Алтун свозит неведомыми путями в далекие земли ачаргов. Это лишь молва. Клянусь тебе, токе, мне неизвестно то, что ты жаждешь узнать. Я только выполняю приказы. Не убивай меня и не мучай. Отпусти, умоляю, и я буду молиться за успех твоего дела.

Усмешка, исказившая лицо токса, больше походила на оскал хищника перед смертельным ударом, да по сути таковой и была. Выпорхнувшее из-за плеча лезвие, словно блеснувшая в темной воде рыба, описало короткую дугу, и голова шайта глухо стукнулась о деревянные половицы.

— Помолись за себя, когда встретишься со своей богиней, — продолжая движение, токе коротко отер лезвие о полу вражеского балахона и сунул его обратно в ножны.

Мия не вдавалась в излишние разъяснения.