Имперская мозаика (трилогия)

Почти все враги перенесли огонь на ополоумевшего, по их мнению, токса, но он опять, как бывало уже с ним, словно был заговорен. Видимо, смерть любит таких воинов, которые за каждый миг жизни в бою платят ей обильную дань кровью врагов. Он, будто камышовый кот, ворвавшийся в стаю голубей, буквально врубился в толпу сэйсов. Стрелять лесные воины больше не решались, боясь зацепить своих, и перешли на небольшие кривые клинки. А Саган, окунувшийся в родную стихию безумия битвы, кружился среди них в жутком танце смерти. Он не уделял никому из врагов много внимания и, рубанув один раз, отскакивал прочь. Ему было плевать, выпустил ли он кишки очередному противнику или только отсек пальцы. Главное, он наносил ущерб многим, деморализуя и пугая. И здесь он в полной мере применил те знания, которые успел преподать ему старый, мудрый улюк. Результат его атаки был ошеломляющим для сэйсов. В этой кровавой круговерти они моментально потеряли с десяток воинов убитыми или выведенными из строя. Но это не могло длиться вечно. Токе тоже получил несколько небольших ран в местах, где кольчуга не выдерживала ударов клинков. Невозможность остановиться и передохнуть отнимала сил не меньше, чем вытекающая из ран кровь. И тут произошло чудо. Словно коршуны с неба спикировали две огромные человекоптицы.

Они посылали на землю стрелу за стрелой из своих небольших, но мощных луков. И еще токе заметил, как несколько сэйсов упали замертво вообще без какой-либо видимой причины. Оставшиеся в живых сломались и кинулись врассыпную к своему спасительному лесу. Люди-птицы еще какое-то время преследовали их, но потом, поднявшись выше, умчались к крепости. Саган стоял среди мертвых и еще живых врагов, тяжело дыша и тяжело размышляя. Он не верил раньше в россказни о магах и чародеях, доверяя хорошему клинку и твердой руке. Но таких птиц он никогда раньше не видел. И те беспричинные смерти нескольких воинов тоже не шли у него из головы. Однако выбора у него не было никакого, Улюки, остановившись, ждали его у самой крепости. Да и обитатели цитадели не причинили ему вреда. Наоборот, они только что спасли от неминуемой и скорой смерти и его, и улюков, и главное Тось. Почувствовав, что дыхание полностью восстановилось, токе, коротко обтерев клинки об одежды трупов, валявшихся вокруг, сунул мечи в ножны и бесстрашно зашагал к крепости.

Не было ни тревожной сирены, ни дрожи от работающих батарей, но Хайес был совершенно уверен: что-то случилось. И случилось, скорее всего, недоброе. Тревога и напряжение буквально наполнили отсеки корабля, словно сам воздух сейчас был напряжен. Больше всего Стивен склонялся к мысли, что на них вот-вот должны напасть, — так суетливо вела себя команда. Но ничего не происходило.