Имперская мозаика (трилогия)

— Вот и славно. Пиявка с тобой? — Генетик подумал: как хорошо всегда иметь преданных слуг, которые чем-либо серьезно обязаны тебе.

— Да, хозяин. Я здесь на всех своих трех кораблях.

— Хорошо. Там где-то недалеко от тебя должен болтаться гражданский лайнер малого класса. Он один такой на орбите Атмелькана. Забери его. Только ты должен сделать все быстро — чтобы с него не успели поднять шума. Сможешь?

— Не сомневайся, хозяин. Что с ним делать дальше?

— Что хочешь. Только ликвидируй тех, кто на борту. Это обязательно. А лайнер твой. Все. Действуй сразу, как будешь готов! — Халил Амат нетерпеливо махнул рукой, и голограмма, коротко кивнув, исчезла.

— Что ж, похоже, обстоятельства не оставляют нам более времени. От этой комиссии мы отделались. Но теперь за нас примутся по-настоящему… — Бергштайн ткнул клавишу вызова слуги. Словно только и ожидая этого вызова, тот появился в дверях.

— Послушай, для тебя есть срочная и важная работа. Нужно быстро собрать всех хозяев Триона. Вместе с наместником Алайгдом. Пусть берет с собой кого захочет. Отзови всех командоров из Союза пяти. Ну и всех из Вольного Мира, кто посчитает возможным приехать. Передай им, что у нас больше нет времени. Сориентируйся и назначь самый ближайший срок, к которому они смогут собраться на Атмелькане. И еще. Свяжись с Дикаевым. Скажи, что я прошу обеспечить мне и моим гостям безопасность силами его семьи. Иди и не беспокой меня больше. Мне надо о многом подумать.

Грохот выстрелов разносился по коридорам значительно лучше, чем на открытых пространствах. Поэтому желающих побыстрее получить свою пулю оказалось предостаточно. На шум появлялись все новые и новые обитатели города-скалы. Все они были одинаково растеряны и не готовы к встрече с шагающим по коридорам гурянином. Но хорошее рано или поздно заканчивается. Видимо, самых глупых он перебил, остались те, кто поумнее. Они затаились, выжидая момента.

Пройдя через очередной небольшой холл к внезапно отъехавшей в сторону двери, Хаттар попал под шквальный огонь четырех поджидавших его «ящериц». Треск разрядов ударил по ушам. Неведомые молнии заплясали по коридору. Страшная боль полоснула по левому боку и через миг взорвалась в правом верхнем плече, едва не лишив Толла сознания.

Взревев, словно раненый буйвол, гурянин, проводив взглядом свою падающую на пол руку с зажатым в ней оружием чужаков, открыл ответный огонь. Карабин выплюнул три последние пули, которые, обезумевшими шершнями прошив стоявших на их пути, умчались куда-то сквозь переборки. Пистолет в его левой руке, захлебываясь искрящимися сполохами, разорвал нападавших на куски. Крик замер в глотке гурянина. Он отпустил курки опустевшего оружия.

— Ублюдки… — У него не было сил кричать.