Имперская мозаика (трилогия)

— Направить подразделения охраны к местам прорыва абордажных команд. Постараться взять их живыми! — Капитан обвел взглядом офицеров. — Все это настолько глупо, что я не могу ничего понять в их…

Договорить фразу он не успел, потому что корабль-матка провалился в бездну межпространственного прыжка. И тотчас, словно получив команду, все восемь кораблей последовали за исчезнувшим «Ульем». А потерявшие свой дом стальные «пчелы» заметались в растерянности. Не имея громоздких прыжковых генераторов и большого запаса хода, они были обречены. Обречены ждать, наблюдая, как тает серебристое сияние ушедших в межпространственный прыжок кораблей.

Ждать и надеяться на появление неведомого спасателя.

— Ну что, детки, готовы поработать? — Старый сержант подмигнул собравшейся перед ним команде. Большинство из них он знал давно. Это были «псы»: наемники, отребье — так их называли многие кадровые военные. Но сержант, хоть и служил на постоянной основе, не разделял этих мнений. Он видел их в деле. Старый сержант, всю свою жизнь отдавший военным интересам Империи, уважал этих ребят. И надеялся на взаимность. Их уважение дорогого стоило.

— Куда на этот раз? — Огромный гурянин, радостно скалясь, не ожидал ответа, а просто обратился к сержанту, приветствуя его.

— А куда забросят, там и поработаем. Какая тебе, толстозадый, разница? — Сержант нарочито грозно из-под седых кустистых бровей глянул на возвышавшегося перед ним солдата, но в следующий миг в глазах его вспыхнули искры дружеской улыбки. — Всем внимание. Время до десяти утра — помолиться, отдать долги, попрощаться с мамочками и этим бренным миром. Разойдись.

Примерно такой была почти каждая их встреча на мобилизационных пунктах Свободного Легиона.

Мелькали города и планеты, кто-то не появлялся больше — начав лучшую жизнь либо уйдя в мир иной. Но большая часть команды, приняв на освободившиеся места новичков, не менялась. Благо командование Легиона старалось оставлять притершихся людей вместе, собирая их на следующие акции. Бог знает, как удавалось ему отслеживать выживших при очередном найме. Это оправдывало себя слаженностью работы и ненужностью лагерей-отстойников для обкатки команд.

— Ро, ты чем займешься? — Хаидт Тодг — тот самый «толстозадый», подошел к худому смуглому человеку с тонкими чертами лица.

Быть может, внешность, а может, злопамятность и удивительная даже для воина способность выживать и приспосабливаться в любых условиях стали причиной того, что никто, кроме друзей, не звал Ро Луиша Фигу иначе как Крысой. Правда, звучало это не с теми интонациями, которыми пользуются брезгливые и пугливые домохозяйки, а скорее с определенной долей зависти.

— Не знаю… — Фигу выплюнул легко наркотическую жвачку на серые плиты плаца.