Индульгенция 1. Без права выбора

Поможешь или как?

— Да помочь-то дело нехитрое, но чем расплачиваться будешь? Бесплатно помогать, только карму себе портить. Не положено.

— А чего надо? Только работать не проси, потому как это не княжеское дело.

— На печи могу лежать. Тридцать лет и три года. Еще на печке ездить, если в нее моторчик засунуть. Чего еще? А, да, могу песни петь такие, что светлые разбегаются как тараканы. Но сегодня я не в голосе. Поэтому, если выберешь пение, то вся ответственность на тебе. Ну, в общем, мне бы такую работу, чтоб поменьше работать. Ферштейн?

— Я-я… Натюрлих, — отозвалась бабка и о чем-то задумалась.

— Мы подумали и я решила — расскажу тебе, как по мосту пройти, да со змеем договориться. А ты убьешь кикимор, что посередь него засели и всю торговлю перекрыли. Тебе все равно, а мне польза великая. Так что сделаем бартер. Ну, и посылку змею передашь — добрым он после нее станет. Глядишь, и пропустит без битвы.

— На это я согласный. Чего делать-то надо?

— Надо поверить в себя. Надо себе сказать — мы можем и сделаем! Мы… Ой, что это я?!!! Поди ж ты, профдеформация проклятущая! Так втянулась, что и вытянуться никак не могу.

В общем, слушай сюда, Видар…

Уже через час я был сытый, довольный и с нужным настроем — меня накормили, и даже не человечиной, а вполне себе вкусным барашком. Бабка оказалась мировой старухой и поведала много интересного про магию. Мы с ней выпили на посошок, на стременной, на поворотную и заворотную, и я пошел мочить супостата.

Я, правда, пытался высказать своё недоумение еще в самом начале — мол, с чего бы это мне такое обхождение? Она ж должна меня сожрать. Ну, или в секту какую засунуть. Но оказалось, что герои у нее делятся на две категории — Иван Царевич и Иван-дурак.

И если первого она по традиции не любила и всячески унижала при встрече, то второго, и так обиженного богами, жалела и помогала. Так вот, я у неё прохожу по второму варианту, потому как умный сюда бы без нужды не сунулся.

Так что мне, можно сказать, повезло. Ах да, мне еще про меч-кладенец, скатерть-самобранку и наливное яблочко рассказали. Ага, есть тут такие, оказывается. Но не всем они доступны, вещи эти для героев — иным не подойдут, да в руки не дадутся. Карту к ним обещали продать занедорого.

Но это в следующий раз, если выживу и вернусь.

В общем, было интересно. Особенно то, что мы пили — вроде легкое винишко, а по шарам долбануло, как лютый самогон. Да и похер — удивить меня нереально. Еще и под таким градусом.

Но самое интересное я услышал в самом конце, когда пришло время уходить. Бабка, подслеповато щуря глаза, торжественно подняла стакан и провозгласила:

— Избушка-избушка, повернись к Ивану задом, а к лесу передом.

Та как-то странно заскрипела, дернулась, отчего я даже пролил на землю выпивку.