Индульгенция 1. Без права выбора

Своих детишек они поставили перед фактом, после чего принялись отмечать уже это знаменательное событие.

Вот только детишки этому совсем не обрадовались. Мелкая тогда была еще мельче, характер её еще сволочней, а уж про манеры я вообще молчу. Ну а тому мне даже в столь юном возрасте нравились фигуристые дамы с большими сиськами, а не вот такое вот недоразумение. Я тоже казался ей не самым лучшим вариантом. Так что мы решили, что как только мне стукнет восемнадцать и у меня появится право голоса, я смогу разорвать помолвку, убедив отца, что она мне не пара. А чтобы его в этом убедить, мелкая должна была начать отыгрывать конченую мразь, что среди темных хоть и не порицалось, но все равно имелись какие-то границы.

Хотя я подозреваю, что мелкая не играла, а на самом деле была таковой. Так что с ее стороны договор вроде как был выполнен, а я о нем абсолютно забыл.

Ее отец, кстати, хотел нашей свадьбы еще больше, потому как за это время мы поднялись еще выше, стали еще богаче и влиятельней. Так что все было бы хорошо, если бы не заартачившиеся детки.

— Ладно, понял, вспомнил. Такую мелкую, — это слово я выделил, смерив ее высокомерным взглядом, — проблему легко решить.

Отец сейчас в отъезде и связи с ним нет. Но как только он вернется, я скажу ему, что все — на такой уродине я жениться не буду, потому как опасаюсь, что и дети родятся уродами.

— Это кто тут урод? Это я урод⁈ — еще больше завелась она. — Да на мои фото дрочит пол-империи!!! Даже, говорят, у самого Тёмного императора есть видео, где я позирую в купальнике! Такой красоты прежде не было, нет и уже не будет. И вообще, у меня есть тот, кто это ценит.

— Да похер. Прорекламировала себя — отлично, зачёт.

Рад за тебя и все такое. И если больше вопросов нет, можешь валить. А я пока поплачу над упущенной задницей.

— Че? Реально не нравлюсь? — вдруг сменила она тон со злобного на заинтересованный.

— Ебабельна, — кивнул я. — Но мелкая. Тебя, чтоб в губы поцеловать, надо на ступеньку, а то и на две выше ставить. А я, знаешь ли, люблю, чтобы дамы покрупней были. Ну, и сиськи чтоб побольше.

— Грубиян, — как ни странно, от ее злобы не осталось и следа. — Ладно, чаем хоть напоишь?

— Ну, если больше драться не будешь, могу и не только чаем.

Чего желаешь?

— Чай и выпечку какую-нибудь.

— Ща сделаем. Эй ты, бедолага! Есть кто на проводе? — заорал я, нажав кнопку связи со слугами. — Тащите всего и много. И быстро! Дама изволит жратеньки хотеть.

Далее, пока слуги метались туда-сюда, накрывая стол — мне чай, ей кучу всего, чего конкретно, я не вникал, мы предались вполне себе дружеской беседе, забыв о старых разногласиях. Так я узнал, что инициацию она прошла пару дней назад и уже стала дружинником, миновав отрока.