Индульгенция. Без права на ненависть. Часть 5

Ты слышишь её дыхание — шелест песка, что на самом деле шелест чьих-то последних мыслей. Чувствуешь, как пространство корчится под ногами. И ты один. Совсем один. И силы на исходе. И ты уже почти готов сдаться этой тьме…

Я замолчал, дав ей представить. Видел, как её плечи напряглись, как дыхание стало тише.

— И вдруг… в этой вечной ночи… ты видишь свет. Маленький. Дрожащий. Но живой. Это была она, Кристина. Вивиан. Она была изранена, почти мертва, как и ее люди. Лицо обожжено странным светом Пустоши, платье в крови и пыли. Их пожирали. Заживо. Но она не сдалась. Она светилась.

Изнутри. Каким-то чужим, теплым светом, которого не должно было быть в этом аду. Как последний факел во тьме кромешной. Я встретил её взгляд. Она не привлекла меня красотой, Крис. Она привлекла меня тем, что была живой. Последней надеждой в мире, где надежда умерла. И я потянулся к этому свету, как утопающий к соломинке. Мы нашли друг друга на краю гибели. Не как мужчина и женщина. Как два последних солдата в потерянной битве.

Кристина не отводила глаз. Гнев в них начал угасать, сменяясь настороженным вниманием.

— Мы выживали вместе, — продолжал я, голос стал жестче, вспоминая те кошмарные дни.

— Делились последней водой. Отбивались от теней, что были самой Пустотой. Она отдавала себя всю, дабы продлить время нашей жизни еще хотя бы на минуту. Я ломал пространство вокруг нас, пытаясь создать хоть какую-то стабильность. Мы видели Сердце Пустоты, Крис. Дыру в мире. Оно… дышало. И каждый вздох тянул нас в небытие. Мы едва вырвались. Чудом. На последнем издыхании. И очнулись… в другом аду.

— В Нормандии, — прошептала Кристина. Уже без яда.

— Да. Где её уже объявили предательницей.

Убийцей. Где её дядя-император умирал, а принц Альберт… тот самый, которому она когда-то отказала… жаждал мести.

— Они подделали улики. Обвинили её в отравлении. Объявили вне закона. Её верные люди… их вырезали как скот. Мы с Рудольфом едва вырвались с ней. Бежали как затравленные звери. Три дня через леса, боясь каждого шороха. Чтобы спасти Изабеллу…

— Её сестру… — Кристина кивнула, вспомнив хрупкую девушку.

— Да. И нашли… не спасение. — голос мой стал глухим. — Поместье, где её прятали, горело. Его штурмовали солдаты Альберта.

Изабеллу… схватили. Тащили как вещь. Офицер… он уже считал ее своей законной добычей.

Я увидел, как Кристина непроизвольно содрогнулась.

— Мы опоздали. Но не сдались.

Я опустил детали появления Нави, Стражей Мораны.

— Мы вырвали её. Ценой крови. Ценой… призыва сил, о которых лучше не вспоминать. И бежали. Снова бежали. Изабелла… она была как тень. Перепуганная до смерти. Вивиан… она держалась. Держалась из последних сил, только ради сестры.

Я замолчал. Кристина сидела неподвижно. Я видел, как её лицо менялось.