Индульгенция. Без права на ненависть. Часть 5

Лес летел навстречу, ветер свистел в ушах, смешиваясь с далекими, но неумолимо приближающимися звуками погони — звуками рогов, криками, топотом многих копыт. Они знали направление. Сжимали кольцо.

— Курган… — Вивиан обернулась ко мне, ее лицо было близко, глаза огромные, полные страха не за себя. — Ты сможешь открыть врата? В таком состоянии?

Я смотрел вперед, на спину Рудольфа, на темную голову Изабеллы, прижавшуюся к его плечу. Чувствовал жар Вивиан сквозь одежду, слабость, пожирающую мои кости. Видел впереди, на вершине поросшего мхом холма, чернеющий силуэт — древний, заросший бузиной и терновником курган.

Врата. Место Силы. Место Перехода.

— Придется, — ответил я, и голос мой прозвучал чужим, хриплым, но твердым. Внутри, в той самой черной яме, холодная тень пошевелилась сильнее. Цена будет высокой. Очень. Но иного выбора не было. Альберт не оставил нам выбора.- Держись крепче. Там… будет нелегко.

Мы влетели на вершину холма, к подножию древнего кургана. Пурген резко остановился, фыркая. Конь Рудольфа встал на дыбы, заржав от ужаса — животные чуяли то, что было скрыто от обычных глаз. Воздух здесь вибрировал тихой, зловещей мощью.

Пахло сырой землей, прелостью и… чем-то еще. Древним. Вечным. Смертным.

Сзади, у подножия холма, уже слышались крики, лязг оружия, топот. Они подходили. Огни факелов мелькали сквозь деревья.

Я сполз с Пургена, едва удерживаясь на ногах. Ноги подкашивались. Мир плыл. Но курган передо мной был реальностью. Камни, поросшие мхом. Тихий шепот веков. Врата в Навь.

— Прикрывай! — бросил я Рудольфу, уже опускаясь на колени у самого основания древнего камня с выбитыми, стершимися от времени рунами. Ладони легли на холодный, влажный камень.

Я закрыл глаза, отсекая крики преследователей, страх Вивиан, стоны Изабеллы, яростный рев Пургена.

Внутри была пустота. И боль. И ужасающая усталость. Но где-то там, в самой глубине, жила связь. С холодом. С тишиной. С владычицей за гранью. Я нырнул в эту пустоту, как в ледяную воду, заставляя себя утонуть в ней, отбросив все живое, теплое, что еще цеплялось за душу. Я звал не силу. Я звал Дверь. Звал Тропу. Звал Царство, где правят вечные тени.

— Морана… — не молитва, а отчаянный крик души, тонущей в бездне.

— Владычица… Дай пройти! Забери плату потом! Но дай пройти СЕЙЧАС!

И из глубины кургана, из-под моих ладоней пополз холод. Не ледяной ужас Стражей. Иной. Глубинный. Вечный. Воздух загустел, замер, наполнился запахом сырой земли и древних костей. Камни под моими руками начали слабо светиться — тусклым, мертвенно-зеленым светом. Трава вокруг почернела и замерла.

Сзади раздался лязг стали, крик Рудольфа, дикий рев Пургена и истошный вопль раненого человека. Бой начался. Они ворвались на вершину…

Я не оборачивался.