Индульгенция. Без права на ненависть. Часть 5

— В Нави ее бы сразу в дружину Чернобога позвали. Или Морана к себе бы забрала.

— Не забрала, я не позволил.

— Сам-то понял, что сказал? Чтобы ты чего-то не позволил богине? Ты, конечно, силь… Чего лыбишься, я не поняла⁈ Только не говори, что…

В ответ от меня пахнуло холодом. Не тем, обычным, обжигающим, человеческим, а который происходит из самых страшных мест Нави, из чертогов Владычицы Стужи Мораны.

— Убери его! — взвизгнула Навка, стремительно отлетая на другой конец комнаты.

— Как скажешь, — усмехнулся я, и давление пропало, как и ледяное дыхание смерти.

— Не удивлюсь, если ты еще и Морану трахнул, — вытерла та несуществующий пот.

— Не удивляйся, — кивнул я.

— Бред. Это какой-то бред!!!

— Я не поняла, ты с богиней переспал, что ли? — поерзала на мне Снежана.

— А чего ты удивляешься? Вот Мавка тоже богиня, и я с ней — и не по одному разу.

— Не сравнивай меня — богиню третьего круга, и Высшую, — Мавка тоже была в шоке, но почему-то улыбалась.

— Теперь я точно от тебя не отстану.

— Видар, ты играешь со смертью. Чернобог не простит измены. И если ей ничего не сделает, то тебе очень даже…

— Не сможет и не сделает, — перебил я ее.

— К тому же он наверняка об этом знает. Но, видишь ли, какое дело — я им нужен. Всем им. Пройдя через Купель Мораны, я снял с себя все метки богов, и теперь они не смогут так же вольно, как и раньше, на меня их поставить. Только с моего согласия. И вред мне причинить так же не смогут, потому как затронут этим интересы других, с кем я имею договоренность. А это никому из них не нужная война.

Можно было бы сказать, что мне отомстят, когда получат, что желают — но нет. Я, поверь, позабочусь о том, чтобы они в мою сторону даже не посмотрели…

— Будем реалистами, Белла, — я поправила складку на своем платье, пытаясь скрыть дрожь в пальцах.

Мысль о том, чтобы предстать перед императором в этом, не переставала нервировать меня… — Видар предоставил нам кров. Пищу. Защиту. Но что касается одежды… Тут все сложно. Единственная радость, что она хотя бы чистая.

— Значит, идем как есть! — Изабелла подпрыгнула, внезапно оживившись. Она схватила свое зеленое платье и прижала его к себе, кружась перед огромным зеркалом в резной раме. — Подчеркнем нашу… аутентичность! Жертвы обстоятельств! Гостьи из другого мира, едва спасшиеся от ужасной смерти! Это же так романтично и трагично! Император непременно должен растрогаться!

— Император Борис, — напомнила я сухо, подходя к зеркалу и пытаясь хоть как-то пригладить беспорядочные пряди волос, выбившиеся за ночь из привычной строгой укладки, — не думаю, что он сильно сентиментален.

Особенно по отношению к тем, кто связан с… — я понизила голос, — с Видаром. Кто знает, кого он в нем видит. А мы — его… слабость. Или инструмент.