Индульгенция. Без права на ненависть. Часть 5

Откинувшись на спинку кресла, сплетя пальцы на животе, Борис Федорович посмотрел мне прямо в глаза.

— Пустошь, Видар Григорьевич. Северная. За Карельским лесом. Рассказывай, как выжил?

Вопрос прозвучал просто, но я знал — за ним стоит все. Оценка моей силы, моей удачи, моей ценности. Для всей Империи и для него лично.

Я начал. Ровно, без лишнего пафоса, как докладывал отцу. Но здесь требовалась иная мера откровенности и, главное, умолчания. И скорей всего, фантазии. Как все было на самом деле, я говорить не собирался. По крайней мере, не сейчас. Если император хочет услышать красивую и страшную сказку — что ж, он ее получит.

Все равно подтвердить или опровергнуть мои слова никто не сможет, даже Вивиан, которая угодила в лапы тенеплетам еще в самом начале маршрута.

— Я искал Границу Теней, Ваше Величество, — рассказывал я. — Зов крови. Магия Проклятий… Она течет в венах у нашего рода. Но при переходе я попал в ледяную бурю невиданной силы. Это была не обычная стихия. Древний Морозный Демон. Уходя от него, я оказался… глубже, чем планировал. Попал в зону, где пространство и время будто сходят с ума…

Он внимал мне, не перебивая, лишь пальцы слегка постукивали по темному дереву стола.

— Выжил я… благодаря родовой магии. Холод. Контроль над льдом и тьмой. Они давали слабую защиту. Но главное — умение чувствовать Пустошь, ее течения, ее… дыхание. Как чувствует моряк подводные течения. Один неверный шаг — и тебя разорвет, или сожрет тень, что не просто живет там, а является самой Пустошью.

Я описал жуткие пейзажи — сгустки искаженной реальности, свет, выворачивающий душу наизнанку, тишину, гнетущую громче любого грома.

Рассказал о тварях — не из плоти и крови, а сгустках чистой энтропии, тенях прошлых катастроф. Утаил только глубину своего погружения, свой танец на грани растворения. Это было слишком… личным. Слишком близко к тому, что сделало меня тем, кто я есть сейчас.

— А потом… Потом я нашел их, — продолжил я, переходя к ключевому моменту. — Нормандский отряд. Вернее, то, что от него осталось. Сначала наткнулся на трупы. Пошел искать дальше. Нашел остальных. Точней то, что не успели сожрать твари. Из двадцати человек осталось всего трое.

Двое остались там, накрытые Серой пеленой. Боги дадут, они еще живы. Спят. Если не произойдет непоправимого, мы еще успеем их вытащить. Пара месяцев у меня для этого точно есть.

Годунов наклонился вперед. Интерес вспыхнул в его глазах ярче пламени в камине.

— Троих прикрыть у меня не получилось, поэтому дальше мы пошли с Вивиан. Остальные остались там и надеюсь я сумею вернуться туда раньше, чем их защита спадет.

Я рассказал Борису о совместной борьбе за выживание.