Индульгенция. Без права на ненависть. Часть 5

Наконец-то они отпустят меня под предлогом деликатности!

— О, Вивиан, смотри! Какие прелести! — воскликнула Изабелла, ее глаза загорелись не знакомым мне до сих пор озорным огоньком. Она схватила за руку сестру и… меня. — Пойдем, Видар, ты нам нужен! Выбрать сложно!

— Девушки, может, я… Лучше я подожду у входа… — попытался я вырваться, чувствуя, как предательский жар заливает шею и лицо.

— Абсолютно нет! — парировала Вивиан. Ее голос звучал ровно, но в синих глазах мерцала опасная искра. Того самого соблазна, что зовет и губит.- Ты наш проводник и судья вкуса.

И переводчик. Здесь могут быть нюансы кроя… Которые нужно объяснить.

Они буквально втащили меня за тяжелые шелковые портьеры в примерочную зону. Это был небольшой, роскошно отделанный закуток с несколькими кабинками и мягкими пуфами. И… абсолютно пустой. Никого, кроме нас. И двух гвардейцев, чьи тени, я знал, замерли прямо за портьерой. Они слышат? А если дойдет до интима?

— Ну, Изабелла, начинай?

Вивиан устроилась на пуфе с видом королевы, наблюдающей турнир. Ее взгляд скользнул по мне, оценивающе, как будто я был очередным образцом ткани.

Изабелла исчезла в кабинке. Я стоял, как истукан, глядя в пол, пытаясь молиться всем известным и неизвестным богам о землетрясении или внезапном нашествии песчаных пиявок. Щелчок застежки. Шелест ткани.

Сияющая Изабелла выскочила к нам.

И мир в очередной раз сузился до единственной точки. До нее. На ней было нечто воздушное, цвета лепестков чайной розы. Лиф из тончайшего кружева, едва прикрывающего, но отчаянно подчеркивающего юную, упругую грудь. Миниатюрные бантики на бретельках выглядели кощунственно невинно.

Трусики — такие же кружевные, высоко на бедрах, открывающие длину стройных ног. На ее лице играла дерзкая, победоносная улыбка. Она крутанулась, заставляя кружево трепетать.

— Ну как? По-твоему, «свет дня» теперь выглядит… соблазнительно? — спросила она, подбоченясь. Ее глаза сверкали чистейшим, неразбавленным издевательством.

Я не мог вымолвить ни слова. Кровь гудела в висках. Грудь сдавило.

— Изабелла… это… не… — я выдавил хрип.

— Недостаточно? — раздался спокойный голос Вивиан. Она поднялась с пуфа. — Позволь теперь показать, что значит «ночь»…

Она скользнула в соседнюю кабинку.

Мгновение тишины, наполненное жутким ожиданием. Потом шелковый шорох, едва слышный.

Все остальное перестало существовать.

Черное. Абсолютное. Не кружево, а нечто более гладкое, как вторая кожа. Лиф-бандо, дерзко открывающий плечи и ключицы, лишь тонкие бретели из черного шелка подчеркивали линию. Он облегал ее грудь с такой совершенной точностью, что казалось чудом. Никаких бантиков, только безупречная линия и властная соблазнительность.