Инферно Габриеля

Кэтрин Пиктон сейчас уже не преподавала, оставаясь почетным профессором. Люди в ее звании крайне редко становились руководителями даже докторских диссертаций. О магистерских не могло быть и речи. Габриелю пришлось пустить в ход все свое обаяние, всю дипломатию. Оставалось только гадать, какие доводы он приводил, убеждая эту непреклонную ученую даму.

Джулия принялась оценивать свалившиеся на нее новые возможности и вдруг поймала себя на том, что думает вовсе не о своей будущей научной карьере. Ей было стыдно признаться самой себе, что сейчас ее занимает совсем другой вопрос и что этот вопрос ее пугает.

«Габриель со мной прощается?»

Джулия еще трижды прослушала его послание, и с каждым разом собственное бунтарство почему-то нравилось ей все меньше и меньше. Нужно ложиться спать, иначе у нее взорвутся мозги. Как бы ни была она зла на Габриеля, в их душах горел одинаковый огонь. Если Габриель погасит этот огонь в своей душе, то в душе Джулии он по-прежнему будет гореть, пока она не сделает то же самое. Сознательно. Понимая, что одновременно гасит и часть своей души.

Рано утром она позвонила Полу, сказав что уже вполне поправилась и хочет увидеться с ним перед семинаром Эмерсона.

Она надеялась услышать, что профессор вдруг подхватил свиной грипп или по непонятной причине уехал в Англию и до конца семестра все его семинары отменяются. Увы, на сей раз боги не пожелали ей подыгрывать.

Поразмыслив на свежую голову, Джулия решила: если Габриель не найдет ей альтернативного преподавателя, она продолжит слушать его лекции и посещать его семинары. Если профессор Пиктон согласится быть ее руководительницей, пять недель до конца семестра она как-нибудь вытерпит.

Вспомнив, что она почти две недели не проверяла почту, Джулия прошла к стойке и открыла свою ячейку… Там лежал большой плотный конверт. Ни ее имени, ни обратного адреса на конверте не было. Ни букв, ни цифр. Вообще ничего.

Джулия взялась за край липкой полоски и быстро вскрыла конверт. Внутри лежал ее черный кружевной лифчик. Ее лифчик! Тот самый, по-глупому оставленный ею на сушилке.

Джулия задохнулась от злости. Ее начало трясти. Как смел он положить этот чертов лифчик в ее почтовый ящик? А если бы сейчас рядом кто-то стоял? «Он что, решил на прощание еще раз меня унизить? Или ему это кажется забавной шуткой?»

Джулия даже не заметила, что в конверте, кроме злосчастного кружевного лифчика, лежал и ее iPod, тщательно отмытый после плавания в апельсиновом соке.

— Привет, красавица! — (От неожиданности Джулия вскрикнула и даже подпрыгнула.) — Прости, Крольчиха. Совсем не хотел тебя пугать. — В добрых глазах Пола не было ничего, кроме изумления. — Решила попрыгать? Надоело, наверное, лежать? По себе знаю. Терпеть не могу грипп.