Инферно Габриеля

Однако Габриель и здесь не торопился. Он дождался, когда подбородок Джулии сделается мягким. Дождался, когда она сама высунет кончик языка, и только тогда принял ее приглашение.

Зная, что поцелуи Джулии могут оказаться лихорадочными и потому скомканными, Габриель и здесь взял ситуацию под контроль. Ему не хотелось грубых, жарких поцелуев. Он оставался верным своему желанию целоваться медленно. Вдумчиво, наслаждаясь каждым мгновением. Джулии показалось, что прошло не менее полувека, пока его руки спустились с ее лица на шею и дальше, к плечам. Еще полвека понадобилось его рукам, чтобы начать спуск по ее спине и нырнуть под одежду; туда, где их ждала встреча с ее нежной кожей.

Одновременно Габриель медленно исследовал ее рот, словно ему выпал первый и единственный шанс.

Когда же его руки добрались до ложбинки на ее спине, впервые обнаруженной ночью, Габриель сам засопел и даже застонал. Это была территория, еще не нанесенная на карту. Более того, это была запретная территория, куда он пока не имел права вторгаться.

Джулия не знала, что с нею происходит. Она цеплялась за Габриеля, будто их вот-вот должны были разлучить.

Она стонала и даже всхлипывала, обнажая всю свою беспомощность. Эти звуки будоражили Габриеля сильнее, чем любые стоны и крики сексуально ненасытных женщин. Они завораживали, околдовывали. Габриель стал осторожно разворачивать Джулию, чтобы теперь не ее, а его спина оказалась прислоненной стене. Пусть не ощущает себя загнанной в ловушку и наслаждается тем, что в ловушке оказался он.

Джулия дышала им. Габриель стал ее кислородом. Череда поцелуев не давала ей вдохнуть настоящего воздуха, и очень скоро у нее поплыла голова. Это лишь усилило ощущения от его поцелуев.

Она больше не противилась его губам…

Наконец Габриель оторвался от губ Джулии.

Большими пальцами он провел по обнаженной коже ее талии, и Джулия сделала резкий вдох. Затем Габриель так крепко обнял ее, что почувствовал, как ее соски уперлись ему в грудь.

— Джулия, тебе нужно привыкнуть к моим губам. Я намерен целовать тебя часто и много, — сказал Габриель, целуя ее в волосы.

Она ответила не сразу. Понадобилось какое-то время, чтобы к ней вернулся голос.

— Габриель, я не даю тебе никаких обещаний. Я ни на что не соглашаюсь.

Один поцелуй не может все изменить.

Он перестал улыбаться, но рук не разжал. Потом, как всегда, одним пальцем отбросил с ее лица прядь волос.

— Дай мне шанс. Мы не будем торопиться и постараемся исцелить друг друга.

— Прошлой ночью ты говорил о том, чтобы нам подружиться. Но друзья так не целуются.

— Мы можем быть друзьями, — усмехнулся Габриель. — Если желаешь, мы возьмем за образец правила куртуазной любви. Ты только напомни мне о них, когда я снова буду тебя целовать. И я напомню тебе.