Инферно Габриеля

 — Меня зовут Энн Сингер. Рада с вами познакомиться. — Энн протянула руку, которую Джулия вяло пожала, пробормотав ответную вежливую фразу.

Профессорская рука была холодной, но отнюдь не безжизненной. Пальцы Энн цепко и излишне долго держали ладонь Джулии. Прежде чем отпустить ладонь, Энн провела пальцем по ладонной борозде, которая у хиромантов называлась линией жизни. Джулия вздрогнула.

— Мне показалось, что вы ждали меня, — сказала Энн, щурясь и вскидывая голову. — Никак мое присутствие заставляет вас нервничать? Вы же вся дрожите.

— Нет, я не ждала вас, — хмуро буркнула Джулия.

 — А дрожу я, потому что у меня, кажется, начинается грипп.

— Бедняжка. Грипп — препротивнейшая болезнь. — Энн приблизилась к ней. Теперь она широко улыбалась. — Вообще-то, по вам не скажешь, что вы простудились. Вид у вас вполне здоровый. Кстати, у вас потрясающая кожа.

— Благодарю вас, — почти шепотом произнесла Джулия, намереваясь поскорее уйти.

— Что вы? Не за что. Это не комплимент, а констатация факта. Вы пользуетесь помадой? Или это естественный цвет ваших губ? — Профессор Сингер наклонилась к ней. Их лица разделяло всего несколько дюймов.

— Я не пользуюсь помадой, — сказала Джулия, пятясь назад.

Джулии захотелось опрометью выскочить из туалета.

— Посмотрите на себя в зеркало, — тоном обольстительницы продолжала профессор Сингер. — Разве я могла не заметить вас за столом? К счастью, и вы тоже меня заметили. — Она подошла еще ближе и, понизив голос, спросила: — Вам нравится наблюдать? Вы ведь следили за тем, что я ему делала под столом. Ну и как?

— Не понимаю, о чем вы говорите, — стремительно краснея, выдохнула Джулия.

— Бросьте, дорогая, все-то вы понимаете.

Думаю, вам известно, что тело меняет цвет не само по себе, а под действием притока крови. — Энн улыбнулась, снова обнажив ровные змеиные зубы. — Я вас ошеломила или возбудила, и у вас вспыхнули щеки. Но ведь вы покраснели не только лицом. — Теперь профессорский голос превратился в страстный шепот. — А то, что у вас внизу, жаждет ласк. Мучительных ласк. — Она облизала губы. — Моя маленькая розовая жемчужина. Думаю, другие ваши губки так и просят, чтобы я их поцеловала. Из вас могла бы получиться милая домашняя зверюшка.

— Ошибаетесь. Я не была и не собираюсь быть ничьей домашней зверюшкой, — рассердилась Джулия.

Профессор Сингер оторопела. Вероятно, она ждала совсем другой реакции.

— Я человек, а не животное. И нечего ко мне приставать! — довольно грубо бросила ей Джулия.

Она не знала, откуда в ней появилась смелость. Возможно, оттого, что профессор Сингер оказалась еще противнее, чем она думала.

Джулия ждала ответного всплеска гнева, но Энн только смеялась.

— Дорогая моя, человеческие существа — те же животные.