Инферно Габриеля

Судьба действительно ему улыбнулась — ведь Джулия дважды встретилась ему на жизненном пути.

Поужинав, они просто сидели, смотрели друг на друга и обменивались вполне целомудренными поцелуями.

— А у меня для тебя кое-что есть, — вдруг сказал Габриель, опуская руку в карман пиджака.

— Габриель, эта поездка — уже подарок. Ты только что пообещал купить мне платье для банкета… Честное слово, я никогда не получала столько подарков сразу. Я… не привыкла.

— То, что я собираюсь тебе вручить, — подарок особого свойства. Прежде чем я тебе его отдам, обещай, что не станешь отказываться.

Судя по выражению его синих глаз, Габриель не шутил. Он был очень серьезен. Что же он прятал в сомкнутой ладони правой руки?

— Я не могу обещать, не зная, что это за подарок.

— Тогда обещай, что отнесешься к нему вдумчиво и непредвзято.

Джулия послушно протянула руку, и на ее ладони оказалась черная бархатная коробочка. От удивления Джулия даже перестала дышать.

— Это не кольцо. Так что не мучай свои легкие, — улыбнулся Габриель.

Открыв коробочку, Джулия обомлела. На черном шелке лежали изумительно красивые сережки с бриллиантами, причем каждый не менее одного карата.

— Габриель, я… — Она запнулась, не находя нужных слов.

— Прежде чем ты начнешь отказываться от этих сережек, я должен рассказать тебе их историю. Ты согласна ее выслушать?

Джулия кивнула, завороженная игрой света в бриллиантовых гранях.

— Эти серьги принадлежали Грейс. Ричард подарил их ей вместе с признанием в любви. Его период ухаживания был недолгим: Ричард очень скоро понял, что окончательно и бесповоротно влюбился в Грейс. У Кларков есть нечто вроде семейной легенды: чтобы купить эти сережки, Ричард продал свою машину.

Джулия изумленно открыла рот. Теперь она узнала эти серьги. Грейс носила их почти не снимая.

— Я хочу, чтобы теперь их носила ты.

Джулия покачала головой и осторожно закрыла коробочку:

— Я не могу их взять. Они принадлежали твоей матери. Ты должен хранить их.

— Тогда отдай их Рейчел или Скотту.

— Рейчел и Скотт получили достаточно материнских драгоценностей. А эти серьги Ричард отдал мне. — Габриель был близок к панике и постарался сфокусировать взгляд на черном бархате в обрамлении ее фарфоровой кожи. Глаза его сузились. — Если ты откажешься взять эти сережки, то сделаешь мне больно, — едва слышно прошептал Габриель, но его слова ударили по Джулии так, словно он пронзительно закричал.

Она нервно сглотнула и пару минут собиралась с силами, чтобы ответить.

— Габриель, пожалуйста, прости меня. Это удивительный подарок. А то, как настойчиво ты убеждаешь меня их взять… это вообще не выразить словами. И все-таки я чувствую, что не вправе их брать.