Инферно Габриеля

Даже когда мои мысли очень далеки от греха. А я не слишком силен, чтобы противиться искушению. — Мельком взглянув на нее, Габриель вновь сосредоточился на мокрой дороге. — Ваша дружба с Рейчел кое-что мне объяснила. Например, почему вы послали гардении. И почему в открытке написали такие слова, а не какие-то иные.

— Мне очень не хватает Грейс. Я тоже любила эту женщину.

Глаза Джулии были добрыми и открытыми, но в них он уловил следы печали и невосполнимой утраты.

— Теперь я это понимаю, — сказал Габриель.

— У вас есть спутниковое радио? — спросила Джулия, заметив, что он нажал одну из кнопок фиксированной настройки.

— Да. Обычно я слушаю какую-нибудь джазовую станцию, но под настроение могу послушать и что-то другое.

Джулия робко потянулась к приемнику, но тут же отдернула руку, подумав, что ему такие вольности могут не понравиться. У Габриеля ее жест вызвал другие чувства. Он вспомнил, как она мурлыкала, устроившись в его любимом кресле. Сейчас ему хотелось еще раз услышать ее мурлыканье.

— Смелее. Выбирайте себе станцию по вкусу.

Джулия поочередно нажала все кнопки, удивляясь профессорским вкусам. Здесь был франкоязычный канал Си-би-эс, новостной канал Би-би-си, джазовые станции. Когда она нажала последнюю кнопку, на дисплее высветилось: «Найн инч нейлз».

— Это что же, есть целая станция, передающая их песни? — искренне удивилась Джулия.

— Да, — ответил Габриель.

Ему стало немного не по себе, словно Джулия ненароком узнала ошеломляющую тайну, которую он тщательно хранил.

— Иногда. Я же вам сказал: под настроение.

Джулия торопливо нажала соседнюю кнопку, и в салоне заиграл джаз.

Габриель, конечно же, заметил, как перекосилось ее лицо, когда она наткнулась на эту группу, однако он воздержался от расспросов.

Джулия не отличалась особой религиозностью, а ее молитвы к малым богам и божествам скорее напоминали уловки школьницы, не выучившей урок. Но в тот момент она вдруг поверила, что слышит голос дьявола. Сам Люцифер держал ее в объятиях и нашептывал ей на ухо. От этой мысли и от его слов ей стало по-настоящему страшно.

Вырвавшись из его рук, она побежала в женский туалет и увидела свое отражение в зеркале. Оттуда на нее смотрела бледная, трясущаяся девчонка, не знающая, что произошло. Она никогда не слышала от него подобных слов, хотя какие-то туманные намеки были. Может, ему был нужен соответствующий фон для столь откровенного признания? Она успела достаточно хорошо его узнать и теперь понимала: незатейливые слова — не просто механически повторяемые слова чужой песни. Это было признание. Исповедование в самых сокровенных и самых темных желаниях.

Но Джулия не хотела, чтобы ее трахали, как животное. Она и сама не хотела превращаться в похотливую самку. Ей хотелось любви.