Инцел на службе демоницы 3: В аду любят погорячее (СИ)

— Так что теперь мы оба в этих чудесных свободных отношениях! Он изменяет, я изменяю, и главное — оба об этом знаем!..

— И как тебе? — спросил я, подмечая, как с каждым словом мрачнело ее лицо.

Похоже, мы возвращались к нашему самому первому с ней диалогу, после которого она мне и дала.

— Да охрененно! — со злостью выдохнула она. — Раньше я просто чувствовала, что живу с кобелем, а сейчас чувствую себя шлюхой, которая живет с кобелем!

— Так не изменяй, — я показал ей свой желтый браслет, — легче будет.

— А в те моменты, когда я так не делаю, — она поморщилась, — чувствую себя дурой, которая живет с кобелем! Дура или шлюха — охрененный выбор!.

.

Проходящая мимо парочка с любопытством обернулась в нашу сторону.

— Так, может, проще бросить его? — предположил я.

И не выносить мозг ни себе, ни мне — стоило бы вынести его своему парню, но это у нее явно не получалось.

Она нахмурилась еще сильнее.

— Ну а сам-то! Тоже ведь сюда с девушкой пришел! Она у тебя горячая, кстати… — тон вдруг стал снова едким. — Мой таких любит…

Да на здоровье. Хоть всюду пусть ее отлюбит — мне не жалко.

— А она не моя девушка, — отозвался я. — Свою бы я сюда не пустил.

Я своим не делюсь.

Ни одной, ни второй. Собственно, поэтому я сейчас и здесь. От такого ответа моя безымянная собеседница, казалось, выпала на пару секунд.

— Зато он меня любит! — наконец отчеканила она с вызовом и даже обидой. — А ты свою, видимо, нет! Раз ходишь по таким местам непонятно с кем! Думаешь, от того, что у тебя желтый браслетик, ты лучше, чем все остальные?..

Каждое слово выдыхалось с напором и, как граната, бросалось в меня. Взорвавшись, она вымещала досаду на первом, кто оказался рядом. Но разве можно кусать, когда нет зубов? Только обслюнявить.

— И вообще, — она распалялась все сильнее, — если приходишь парой, это даже не измена! Мы договариваемся! Он даже дверь не закрывает, так что если что я могу присоединиться!..

Эти нервные истеричные интонации уже начали надоедать. Я огляделся по сторонам, гадая, где эта самая Виви и когда она наконец соизволит меня найти.

— Если что я могу их даже прервать! — распиналась моя невольная собеседница. — Стащить с него очередную сучку и послать ее!..

Интересно, а многих уже стащила? Что-то подсказывало, что ни одной.

В ее глазах, жестах, голосе, в самих формулировках читался протест — однако в действиях была покорность, будто ее все устраивало, будто так и надо. Даже платье — свободное, легко распахивающееся — было таким, чтобы его можно было скинуть и трахнуться в любой момент. Ее словно разрывало пополам, но сама она этого не понимала. А вот я ее проблему прекрасно понял — и та была вовсе не в ее кобеле-парне, не в свингер-пати и не в том, что она попросту дура. Ее проблема была в другом. Она терпила. Терпила — и этим все сказано.