Инцел на службе демоницы 3: В аду любят погорячее (СИ)

— Может, стоило рассказать мне это раньше?

— Ну да, — она резко распахнула глаза, — ну вот такой я человек! Отвратительный и гадкий! Это хотел услышать?!..

Кровать нервно скрипнула. Вскочив с нее, Майя молнией кинулась к двери.

— Но я же все-таки выбрала Лилит, — вдруг замерла она на пороге, спиной ко мне. — Потому что я не хотела никому завидовать, всего лишь хотела, чтобы у меня самой было все! Неужели это так плохо?..

Не дожидаясь ответа, она вылетела из комнаты и громко хлопнула дверью, которая уже скрипела так, словно собиралась сорваться с петель. Оставшись один, я раздраженно и устало прислонился к стене, чувствуя, что если пойду за ней, будет еще хуже. Из всех эмоций, которыми меня сегодня опоили, эмоции Майи были самыми горькими, невыносимо горькими — их я разделять не хотел.

Когда я наконец вышел в гостиную, из спальни доносились вполне отчетливые рыдания и всхлипы — судя по всему, там происходила настоящая истерика. У двери с полотенцем на плече, уже успевшая переодеться в пижаму, растерянно стояла Саша, прислушиваясь, но не спеша туда входить.

— А что случилось-то? — она поймала мой взгляд.

— Некоторым, — отрезал я, — надо учиться отвечать за свои поступки.

Рыдания с каждой секундой становились все громче. Стараясь не вслушиваться, я направился в ванную.

— Ну может, — бросила Саша мне вслед, — помягче надо было как-то?

Может быть. Вот только не особо хотелось быть мягким там, где меня могут ударить.

Распахнув дверь, я зашел в ванную. Взгляд машинально упал на зеркало — первое на моем пути за сегодняшний вечер, и меня чуть не вывернуло от собственного отражения. Твою ж… Я мысленно выругался, осматривая свой потасканный вид. Мне еще повезло, что они меня не бросили. Торопливо стянув одежду и сняв медальон, я залез под душ и включил воду. Хотелось смыть с себя усталость, раздражение и большего всего эту мерзкую губную помаду. Вода бежала по телу, унося вместе с собой красную грязь. Надпись, которую три ведьмы оставили мне на память, уже почти стерлась — кроме слова “мудила”. Оно же, казалось, въелось в кожу, как бы намекая, что, возможно, этим вечером я не во всем был прав. Стало мучительно не хватать значка — с ним меня такие мысли не посещали. Но с другой стороны — не делает ли он меня хуже? Ярко-красные капли стекали с тела и исчезали в черной бездне канализации. Вполне возможно, особенно если вспомнить, кто его хозяин.

Выйдя из ванной, я чувствовал себя заметно бодрее, чище и свежее. Вся квартира уже прочно пропиталась тишиной и темнотой: и гостиная, и спальня, и моя комната. Лишь из-под кухонной двери пробивалась тонкая полоска света. Я осторожно подошел к ней, ловя отголоски происходящего внутри разговора.