Ищу тебя

И не просто освежающая, а дерзкая и бесстыдная! И она совсем не возражала против этого. Нисколько не возражала!

Оливия закрыла глаза, наслаждаясь упоительной свободой. Свободой от всех сковывающих запретов и условностей. Все забыто, ушло, отступило… Осталось божественное ощущение полного слияния в чувственном экстазе, воспламеняющие вспышки эмоций, пронизывающие ее тело…

Волна ранее не испытанного наслаждения несла Оливию за собой. И она еще крепче обняла ногами талию Харви, готовясь к победительному всплеску, который должен вознести ее на самый гребень этой волны. И вскоре, обессилевшая и счастливая, растворилась в стремительном потоке чувственной стихии…

Харви, тяжело дыша, привалился к стенке душевой кабины, ожидая, пока они оба придут в себя.

– Что ж, начало положено, – прохрипел он и, откинув голову, с насмешливой улыбкой взглянул на Оливию.

Она похолодела: неужели даже сейчас я не смогла растопить лед, которым подернулись наши отношения?

– Начало? – машинально повторила она.

– Ну да, можно сказать, затравка или разминка. Главное здесь – снять напряжение, заморить червяка, – пояснил Харви. В его глазах читалась откровенная насмешка: он явно презирал невежество жены в вопросах мужской сексуальности. – Продолжим? Или с тебя уже хватит?

– Продолжим? – удивилась Оливия. – И до каких пор? – спросила она, но, спохватившись, тут же умолкла.

Нужно поглубже спрятать свое удивление, быстро сообразила она, иначе мне не изменить его отношения – он по-прежнему будет смотреть на меня с презрением.

А Харви продолжал развивать свою мысль:

– Мне кажется, несколько уроков верховой езды могли бы достойно завершить наш сегодняшний вечер. Не говоря уже о кое-каких не больших одолжениях, которые ты могла бы сделать, если бы захотела. Нет-нет, я вовсе не призываю тебя нарушать отчерченные тобой границы. Миссия любящей жены, которую ты старательно выполняешь, меня вполне устраивает. Если хочешь, давай остановимся на этом, я тебя пойму, – завершил он свою изрядно сдобренную ядом речь.

Значит, все осталось по-прежнему, горестно подумала Оливия. И его раздражение, и его цинизм, и его презрительно-насмешливое отношение к моей сексуальности. Это читается в его глазах, слышится в его голосе, не говоря уже о несправедливых, ранящих до глубины души словах. Итак, никакой переоценки ценностей, на что я рассчитывала, не произошло. А теперь он собирается устроить мне испытание на выносливость. Ему нужно выставить меня в неприглядном свете, изобразить неискренней или просто ни на что не способной.