Ищу тебя

Ну что за радость в отношениях, где все роли заранее распределены и ограничены определенной сферой?

– Раз вы здесь, пойду уберусь наверху, – сказала Ребекка, неохотно покидая свой наблюдательный пост и направляясь к двери.

– Я сняла постельное белье в спальне. Постели, пожалуйста, свежее, – краснея, попросила Оливия.

– Хорошо, – с готовностью отозвалась нисколько не удивленная замешательством хозяйки Ребекка. – О, Фил занялся пирожными… – бросила она напоследок.

– Господи! Этого еще не хватало! – вскрикнула Оливия и повернулась к сыну. – Фил, ты должен сначала спросить разрешения.

– А Робин никогда не спрашивает. Почему тогда я должен спрашивать? – запротестовал мальчик, воинственно глядя на мать и поспешно заталкивая в рот огромный кусок пирожного.

– Робин – наш гость.

– Он не гость. Он работает, ухаживает за нашим садом. Если ему можно есть пирожные, то можно и мне, – рассудительно ответил вымазанный шоколадным кремом малыш и потянулся за следующим пирожным.

– Соколат, соколат, мне! – закричала Линнет, пытаясь копировать наставительный тон брата. У нее было сильно развито чувство справедливости, особенно когда дело касалось ее братиков.

– Передай ей поднос, Фил, – велела Оливия, не готовая к очередному спору с младшим сыном. Доведись мальчику выступить в суде, он мог бы свести с ума и судью, и присяжных.

– Она только испортит пирожное, – проворчал Фил, с большой неохотой выполняя приказание матери.

– Я доем за ней, – успокоила его Оливия.

– Тебя опять будет тошнить, – предупредил Фил.

– Тошнило, тошнило. Папа так сказал.

– Когда он это сказал?

– Утром. Я слышал, он говорил это Невилу.

– Ты, наверное, ослышался, Фил.

– Нет, не ослышался. Потом он еще сказал, чтобы мы не шумели и не поднимались наверх, пока ты не встанешь.

– Из этого не следует, что меня тошнило.

– Но так сказал папа, – настаивал малыш. – Пруденс занималась с Линнет, а Невил и папа собирались в школу. Я пошел за ними до двери, чтобы попрощаться, и тут Невил и спросил папу…

Маленький дьяволенок весьма похоже передразнил брата. У Оливии не осталось сомнений, что такой разговор действительно имел место.

– Потом папа сказал… – На личике Фила, копировавшего в данный момент отца, появилось выражение, напоминающее раздраженное нетерпение. – «Ты только не волнуйся, Невил. Не успеешь оглянуться, как твоя мама будет в полном порядке».

Фил воспроизвел циничные слова отца с такой бесхитростной точностью, которая не оставляла сомнений в правдивости передачи того, что и как было сказано.

И новый светлый мир Оливии дал трещину.

Слезы затуманили ей глаза, и она отвернулась, чтобы дети ничего не заметили. На душе у нее скребли кошки.