Ищу тебя

В одном из недавно виденных ею фильмов это проделывали исполнительницы эротических танцев.

Харви может быть сколько угодно язвительным и циничным, если ему это нравится. Пусть. На меня это никак не действует. Я докажу ему, что он заблуждается относительно моей сексуальности, – я получаю удовольствие от своей шаловливо-чувственной игры.

– Хочешь знать точку зрения мужчины? – спросил Харви, пожирая глазами роскошное обнаженное тело жены, оказавшееся прямо перед его глазами.

– Я предпочла бы знать твою собственную, – ответила Оливия, которую действительно интересовало только то, что касалось лично ее.

– Быть сексуальной вовсе не значит демонстрировать обнаженную грудь. Сложение, движения, манера держать себя – вот что делает женщину сексуально привлекательной. Груди, ягодицы – если мы переходим на личности, – у тебя просто замечательные.

Зависть, которую Оливия всегда чувствовала по отношению к высоким стройным женщинам типа Аделайн Биде, мгновенно улетучилась. Если Харви нравится именно ее фигура, почему она должна кому-то завидовать?

На ее лице сияла довольная улыбка, свидетельство того, что она получала удовольствие, чувствуя пробуждающееся в ней желание. И Харви вряд ли сможет испортить это удовольствие. В его глазах, заметила Оливия, появился вопрос, которым он никогда не задавался раньше: неужели эта женщина – моя жена, неужели она и вправду способна на то, что обещает?.. Так истолковала Оливия неожиданно появившееся на лице Харви выражение.

Ей страстно захотелось прильнуть к нему источающим чувственный жар телом, почувствовать в своем лоне настойчивый напор его плоти. И тогда она скользнула вниз и с тихим ликованием ощутила силу возбуждения Харви.

Оливия прерывисто вздохнула и спросила:

– Да… – прохрипел он.

И Оливия отдалась порывистым бурным ласкам, которыми осыпал ее Харви. Она отвечала с тем сладостным неистовством, какое, оказывается, накопило ее тело за долгие семь лет не узнанной до конца, не познанной им страсти. Вожделение, влечение, зов плоти, манок… Каких только слов ни напридумывали люди, но ни одно из них не могло выразить того, что чувствовала Оливия. Что чувствовали они оба.

И в самый сладостный, самый высокий момент их любви в Оливии неожиданно пробилось глубинное примитивное собственническое чувство: вот он – мой муж, мой мужчина, мой любовник…

Все-таки я доказала Харви, что достойна его!

Оливия молча наблюдала, как Харви одевается. Он догадывался, что она ждет каких-то слов, что ей хочется знать, например, получил ли он удовольствие? Но Харви молчал, его по-прежнему одолевали сомнения: настоящие ли это чувства или Оливия просто манипулирует им.

Харви ненавидел себя за эти сомнения, но они не оставляли его.