Истинная со скидкой для дракона

Я ее не только вижу, но и чувствую. Что не день, то потрясения и так прошел месяц.

— Чай с бодрящими травами после сна и по паре капель этого эликсира, — лекарь ставит на стол маленький флакон темного стекла.

Задерживаюсь на нем и поднимаю глаза на суетливого мужчину.

— Что с памятью дракона?

Рука лекаря замирает в воздухе над флаконом.

Я перефразирую свой вопрос:

— Почему вейн Аргалон утратил память?

Лекарь тяжело и протяжно вздыхает, я напрягаюсь.

— Это тайна или просто для вас сложная тема?

— Честно говоря, — мужчина снова вздыхает, выпрямляется, — да, вопрос действительно сложный.

И я не уверен, что имею право его поднимать.

Мужчина плотно сжимает губы, опускает глаза. Не понимаю - он раздражен или просто нервничает.

Все же странная реакция. Возможно я себя накручиваю.

— Простите, как вас зовут? — вновь обращаюсь к мужчине.

— Я, Бонер, госпожа.

— Хм…Только Бонер? Ваша печать говорит о вашем титуле, — указываю на украшение на шее мужчины. Как не крути, но попасть в высшую лигу без преференций даже при незаурядных лекарских талантах — для простолюдина очень сложно.

— Титулы ни к чему. Мир сильно изменился.

На данный момент я как многие, просто делаю свою работу, — не без грусти в голосе сообщает мужчина. — Пожалуйста, зовите меня просто Бонер.

— Хм…хорошо. Как скажете, — соглашаюсь, но чувствую себя неуютно. Все-таки за время проведенное в этом мире, привыкла считаться с титулованностью. — Бонер, могу я настоять на информации? Для меня это важно.

— К сожалению, я был бы рад вам помочь. Но не чем. Во-первых, я не знаю причин. Для меня пробуждение дракона, такое же необъяснимое чудо, как и для многих простых смертных. Во-вторых, все что касается драконорожденного вейна Аргалона — я не в праве обсуждать.

Мужчина поднимается и неспешно собирает свой походный саквояж. Некогда красивый, обтянутый дорогой кожей и украшенный благородными металлами, имитирующими растительный узор — тонкая и дорогая работа. Ныне потрепанный, местами прожженый.

Подняв взор на мужчину, всматриваюсь в беспокойные черты. Ловлю себя на мысли, что этот человек кажется жутко усталым.

Темные тени под глазами с отпечатком бессонницы. Густые растрепанные усы. Обычно такие отращивали мужчины, готовые регулярно посещать цирюльника.

Вот только брадобрей явно давно в случае с Бонером ими не занимался.

А вот мантия мужчины, не смотря на гордо выставленную на показ печать, довольно скромная. Даже потрепанная, но опрятная.

— Вы раньше работали в столице? — вырывается само по себе.

Уголок губ мужчины напряженно дергается.

— О чем? — по лицу мужчины скользит высокомерное недовольство.

И этот вопрос загоняет меня в тупик. Просто на короткий миг внешний вид мужчины вызвал у меня необъяснимое сочувствие.