Из моего прошлого, 1903–1919 гг.

«Если мое отношение к Военному Министру не одобряется Вашим Величеством, то позвольте мне покинуть мой двойной пост, после всего того, что я сказал Вам, как честный человек, горячо любящий свою Родину и своего Государя, и верьте, что я уйду совершенно спокойно, в сознании свято исполненного долга. Но до того, что Вы примете Ваше решение, не прогневайтесь, Государь, если я скажу Вам, что Ваше Beличeство можете быть спокойны за судьбу Вашей страны и Вашей династии до тех пор, пока у Вас в порядке финансы и армия.

Ваши финансы – хороши, и я могу спокойно передать их моему преемнику, лишь бы только он не испортил того, что приведено в порядок целым рядом Ваших Министров и не испорчено мною».

«Но Ваша армия – не в порядке. Она не устроена и дурно управляется. Вашего докладчика – Военного Министра не уважает никто из видных военных: одни над ним издеваются, другие его презирают, и с таким начальником подготовить армию к победному бою – нельзя».

«Дай Бог», закончил я, «чтобы я ошибался, но мною владеет страх за будущее, и я вижу в нем грозные признаки, от которых упаси Господь Вас и Вашего Наследника. Я сказал все, что у меня было на душе, и больше, Ваше Величество, не услышите от меня никогда самого упоминания о моих отношениях к Генералу Сухомлинову. Если мне не суждено еще получить теперь моего увольнения, то позвольте мне ожидать, что Ваше Величество Сами изволили освободить меня от дальнейших докладов Вам о том, что мне очень тягостно, и что волнует меня грозными предчувствиями».

Я произнес последние слова с глубоким волнением, мои глаза были полны слез. Государь долго молчал, отвернувшись от меня. Он видимо и сам волновался, лицо Его было бледно, и Он видимо боролся среди противоречивых внутренних ощущений. Затем он протянул мне руку и сказал: «Я был неправ, сказавши Фредериксу раньше, чем Я получил Ваши разъяснения. Забудьте это, Влад. Николаевич. Вы Меня убедили в том, что Вы поступили здесь совершенно правильно. Уволить Вас Я не могу и не вижу в этом никакой надобности. Будьте уверены, что Я никогда не забуду того, что Вы мне сейчас сказали с таким достоинством, и чтобы ни случилось, буду всегда помнить то, что Вы Мне сегодня сказали».

На этом мы расстались, и на другой день, рано утром я выехал в обратный путь, не видевши во весь день Сухомлинова, которому был назначен доклад в тот же день в 6 часов вечера.

Вернулся я домой 26-го апреля и на другой же день 27-го числа вернулся Сухомлинов.

Его возвращение ознаменовалось новым инцидентом. В 9 час. утра на вокзале его встретил Поливанов, который тут же спросил его указаний по какому-то делу, слушавшемуся в тот же день в Государственном Совете.