Из моего прошлого, 1903–1919 гг.

Шванебах категорически присоединил к ним свою точку зрения, Шипов продолжал отстаивать свою, с полною правда корректностью, а я развил, в заключение, ту мысль, которую уже сообщил ранее, Графу Сольскому о необходимости не торопиться с приостановкою размена и попытаться подкрепить наш золотой фонд, как основу нашего денежного обращения, хотя бы небольшим внешним займом, который дал бы нам возможность усилить выпуск кредитных билетов без нарушения нашего строгого эмиссионного закона и выиграть время, которое покажет, вероятно, в недалеком будущем, справимся ли мы с революционным движением или нет.

Я аргументировал между прочим тем, что необходимость. внешнего займа вызывается и ликвидациею войны, которая оставит после себя несомненно непогашенные счета, и таким образом, небольшой заем данной минуты служил бы для двоякой цели: не допустить введения принудительного курса, то есть разрушить введенное у нас с таким трудом денежное обращение и получить некоторый аванс в счет неизбежного большого ликвидационного займа.

Moе предложение было горячо поддержано всеми членами Финансового Комитета, без всякого исключения.

Даже Н. В. Шидловский присоединился к нему без обычных его оговорок.

Гр. Витте назвал мою мысль блестящей и тут же сказал, что никто, кроме меня, не может исполнить этой задачи, чрезвычайно трудной в эту минуту, потому что Европа крайне встревожена нашею смутою и без особых с нашей стороны усилий, вероятно, не пойдет нам навстречу.

Я доказывал всеми доступными мне аргументами, что это дело не мое, бывшего Министра, а исключительно нынешнего, который один может иметь авторитет в глазах рынка, тем более что мой авторитет уже подорван неудачею попытки начала Октября, после чего положение стало еще менее выгодно для меня оставлением мною поста Министра в первом кабинете новой формации.

Меня разубеждали, и мы разошлись, не придя ни к какому решению.

Прошло нисколько дней, вероятно не больше двух-трех. Впервые после нашей размолвки, Витте позвонил ко мне рано утром по телефону и спросил меня: настолько ли я формализируюсь, что он должен приехать ко мне или же он может просить меня приехать к нему по очень важному делу, так как его выезды сопряжены с большим риском.

Я согласился приехать к нему и в тот же день впервые был у него в запасном помещении Зимнего дворца. Он стал всячески уговаривать меня поехать заграницу, помочь Шипову, который прямо заявил ему, что ни в каком случае не возьмет на себя этого поручения и предпочтет подать в отставку, нежели взяться за то, чего не в состоянии выполнить.