Из моего прошлого, 1903–1919 гг.

Встретил нас Финансовый Агент Рафалович и представитель русской финансовой группы Нетцлин и отвезли нас в приготовленное для меня крошечное помещение внизу гостиницы Бристоль, на Вандомской площади. Теперь ни этой гостиницы, ни этого симпатичного помещения более нет. На их месте устроился Американский Банк.

Нетцлин встретил меня в самом мрачном настроении и заявил мне, что представители всех Банков русской группы относятся самым отрицательным образом к полученному уже ими чрез Парижско-Нидерландский Банк сообщение Гр. Витте о цели моего приезда, не верят газетным сообщениям о ликвидации московского восстания и уверены в том, что оно снова разгорится, о чем громко заявляют заграничные русские революционные круги.

По его словам, только французское правительство может склонить их отказаться от их решения и то, при условии, что правительство даст банкам моральную гарантию за то, что они не потеряют своих денег.

На другой день меня посетил глава Лионского Кредита, 80-ти летний Мазера, прибывший ко мне в сопровождении так называемых «двух зятьев» основателя Лионского Кредита Г.

Жермена – Г. Г. Фабр-Люса и Барона Бренкара. В ту пору все деловые посещения делались Лионским Кредитом не иначе как этим триумвиратом, настолько Мазера был уже дряхл, но не желал все-таки выпускать дела из своих рук, а «зятья» следили за тем, чтобы их глава не сделал какой-либо неосторожности от имени Банка.

Беседа моя с Мазера носила крайне тягостный характер. Очевидно подготовленный предыдущими совещаниями и наставлениями его сотрудников, он предупредил меня в моем изложении и старался доказывать, что России не следует вовсе заключать внешнего займа и стараться удержать свое золотое обращение, что еще весьма недавно он слышал отзыв такого знаменитого ученого, как академик Леруа-Болье, который строго критиковал меня, как бывшего Министра Финансов за мою политику удержать золотое обращение во время войны, и что теперь нужно только воспользоваться представившимся революционным движением, чтобы исправить ошибку и ввести принудительный курс кредитного рубля.

Барон Бренкар молчал, а Фабр-Люс авторитетно развивал точку зрения своего патрона, доказывая, что никакой беды от того не произойдет и Россия вернется снова к золотому обращению как только обстоятельства улучшатся.

Долго старался я убеждать их, доказывая избитые истины, что после того, что Россия избегла финансовой катастрофы – разрушения всей денежной системы – за время войны, – нельзя идти на нее под влиянием местных внутренних волнений, к тому же почти ликвидированных.