Избранница Звездного лорда

Дело в чем-то ином…

«Она расскажет, – вклинился в мое сознание голос Медка, – дай ей время, и она обязательно расскажет, почему захотела стать для тебя близким существом».

Пришлось согласиться с питкой и отложить на время данный вопрос. Тем более сейчас важнее другое.

Корвин входил настороженно. Я внимательно следила за ним и пыталась внутренне настроиться на позитивный лад.

Брат неспроста бесил меня в детстве. Но тогда я не понимала, что им двигало, а сейчас знаю, хотя принять подобное – тяжко.

Он рационален настолько, насколько это вообще возможно. Отсюда и вытекало его поведение: брат был мал, но знал, что в одиночку справиться с той проблемой, которую пытались решить родители, невозможно. Сила рода существенна. Корвин своим способом пытался доказать, что родители не правы, воспитывая нас вдали от родной планеты, и ошибаются, отказавшись от поддержки клана.

Да, он вел себя эгоистично, однако положа руку на сердце: а разве я не была эгоисткой? Кто разрешал мне принимать такие важные решения, как смена имени и внешности? И ведь настояла на своем, не позволив матери объяснить, насколько я всех подставляю и что некоторые вещи нельзя делать, даже если обладаешь потрясающей по своей мощи силой.

Мы оба хороши. Одно одеяло тянули в разные стороны. Только вот этим одеялом были сердца наших родителей, их жизни.

Я поднялась навстречу брату. Расставила руки в стороны, давая ему понять, что готова принять его любым. Что хочу обнять так крепко, как хотела бы, чтобы нас обняли родители.

В нашей жизни нет места обидам и злости. Мы те, кто мы есть, и нас уже не изменить. Но это не значит, что я не хочу любить своего брата, который так долго был моим единственным смыслом существования.

– Иди ко мне, Корвин. – Я улыбнулась. – Конечно, я могу задать тебе трепку, что непременно сделаю, но я не готова вычеркнуть из своей жизни родное существо. Иди сюда, мой братик-эгоист, сестра-эгоистка намерена вернуть тебе твое настоящее тело.

Счастливая усмешка – и младший брат без сомнений кинулся в мои объятья.

– У нас с тобой, Корвин, одна на двоих судьба, – прошептала я, прижимая его к себе. – Наши родители, какими бы нелогичными ни были их поступки, любили нас и завещали эту любовь своим детям. Прости меня, Корвин, прости, что я не всегда понимаю тебя. Прости, что в детстве была жестока с тобой, но сейчас я прошу забыть разногласия. Мы должны научиться по-новому смотреть на мир. И лучшей опоры, чем твоя рука, для меня не будет.

– А вот тут я готов с тобой поспорить, – выдохнул Корвин. – Ты забываешь о Дамире, сестренка. И мой тебе совет, соглашайся на все, что он тебе предложит.

И если бы его голос не был таким серьезным, я бы решила, что он шутить изволит.