Избранное (ЛП)
Она была из тех блондинок, изящных, привлекательных девушек, которые, к счастью для мужской половины человечества, довольно редко встречаются, и являют собою нечто подобное кошке в человеческом обличье, сохранившее свои божественные и животные черты.
- Причина вам известна, - продолжал Дик, - и, как я уже говорил, два месяца размышлений привели меня к выводу, что единственным разумным выходом будет безумие. Однажды вечером, когда я сидел здесь в одиночестве - я всегда был в одиночестве - у меня в голове как будто что-то щелкнуло. Я не знаю, что это было, тогда мне это просто не пришло на ум, было ли это началом безумия, которого я ждал, или же (что было бы предпочтительнее) нечто более фатальное.
Он снова замолчал, погрузившись в свои воспоминания и улыбаясь им, и молчал так долго, что Мервик был вынужден напомнить о своем присутствии.
- И что же было дальше? - спросил он.
- Это, на самом деле, было прекрасно. Я больше не чувствовал себя несчастным. Вместо этого я чувствовал необычайный подъем. Какой-то божественный лекарь, как мне показалось, просто убрал из моего мозга терзавшее болью пятно.
- Нет, спасибо, - ответил Мервик. - И как же этот случай повлиял на ваше мировосприятие, на ваше творчество?
- Самым удивительным образом. Ибо едва я осознал случившийся факт, все вокруг коренным образом изменилось. Цвета, что я видел, стали ярче раза в два, нежели прежде, очертания и формы предметов приобрели необыкновенную четкость. Весь мир, прежде размытый, пепельно-серый, скрывавшийся как будто в полумраке.
Слова эти показались Мервику даже более, чем возвышенными, и он рассмеялся.
- Мне бы хотелось, чтобы и в моем мозгу что-нибудь щелкнуло, если это меняет восприятие именно таким образом, - сказал он, - однако, возможно, что такой щелчок в моем мозгу приведет несколько к иным результатам, нежели в вашем.
- Это вполне возможно.
- А на что были похожи ваши ощущения? - спросил Мервик.
Дик на мгновение задумался.
- Представьте себе, что вы получаете посылку, туго перевязанную шпагатом, а ножа у вас нет, - ответил он, - и вы начинаете пережигать веревку, держа ее туго натянутой.

















