Избранное (ЛП)

- Никогда больше не смейте смеяться над моими дощечками, - сказала она. - Я услышала совершенно фантастическую историю от Мод Эшфилд - ужасную, но страшно интересную.

- И что же именно она рассказала? - спросил Хью.

- Здесь действительно был садовник, - ответила она. - Он жил в этом маленьком коттедже около пешеходного мостика, и когда семья находилась в Лондоне, он и его жена жили здесь и присматривали за домом.

Мы с Хью взглянули друг на друга; затем он отвернулся.

Я уверен, что мы подумали об одном и том же.

- Его жена была значительно моложе его, - продолжала Маргарет, - и постепенно он стал ужасно ревновать ее.

И вот, в один прекрасный день, в порыве страсти он задушил ее своими собственными руками. Те, кто через некоторое время пришли в коттедж, нашли его рыдающим над ее телом и пытающимся вернуть ее к жизни. Они отправились за полицией, но когда вернулись, обнаружили, что он перерезал себе горло. Разве это не ужасно? При всем том довольно любопытно, что на дощечках появилось слово "садовник". "Я садовник. Я хочу придти. Я не могу найти ее здесь". Вы же видите, я ничего о ней не знала. Сегодня же вечером я предприму еще одну попытку. Господи, через полчаса нужно отправить почту, и мне нужно подготовить несколько писем. На будущее, Хьюго, относись к моей планшетке с уважением.

Как только она вышла, мы обсудили создавшуюся ситуацию; но Хью, до конца не убежденный и все еще не желающий признавать, что нечто большее, чем простое совпадение, скрывается за "ерундой с дощечками", по-прежнему настаивал, чтобы Маргарет ничего не узнала о том, что мы видели и слышали в доме прошлой ночью, ни о странном посетителе, который, как мы заключили, снова нанес нам визит сегодняшним вечером.

- Она будет напугана, - сказал он, - и ей начнет мерещиться. Что касается планшетки, то она как обычно будет выводить каракули и закорючки. Что это? Да-да, войдите!

Послышался резкий отрывистый стук. Мне не показалось, что он исходил со стороны двери, но Хью, не получив ответа на свое приглашение, вскочил и распахнул ее. Сделав несколько шагов в холл, он вернулся.

- Вы ничего не слышали? - спросил он.

- Слышал. Никого нет?

Хью вернулся к камину и раздраженно бросил в него только что зажженную им о каминную решетку сигарету.

- Довольно противное ощущение, - заметил он. - И если вы спросите меня, ощущаю ли я себя комфортно, то я отвечу, что никогда в жизни не чувствовал себя менее комфортно. И, если хотите знать, думаю, что вы тоже.

У меня не было ни малейшей причины это отрицать, и он продолжал.

- Мы должны сохранять самообладание, - сказал он. - Нет ничего более заразительного, чем страх, и Маргарет не должна почувствовать ничего подобного, исходящего от нас. Вместе с тем, есть нечто большее, чем наши опасения, как вы понимаете.