Избранное (ЛП)

Она настаивала, чтобы Джеку ничего не сообщали об операции, пока она не будет сделана, поскольку этот нарыв никак не был связан с ее заболеванием и общим состоянием здоровья, и она не хотела беспокоить его понапрасну.

Таков конец этой истории. Мой слуга видел женщину перед дверями гостиной, где сидел Джек, не решавшуюся войти, как раз в тот самый момент, когда душа Дейзи находилась между двумя мирами; поэтому я почувствовал - не думаю, что это мое предположение выглядит слишком уж фантастичным, - бодрящий холод Давоса; а Филипп - запах хлороформа. А к Джеку, как мне кажется, пришла его жена. И он ушел вместе с ней.

У мистера Тилли оставался лишь краткий миг для осознания происходящего, когда он, пересекая трусцой Гайд Парк Корнер, поскользнулся на тротуаре и упал, увидев прямо над собой тяжелые рифленые колеса огромного парового трактора.

- О, Господи! - с раздражением произнес он. - Сейчас эта штука, вне всякого сомнения, раздавит меня в лепешку, и я не смогу присутствовать на сеансе миссис Камбербетч! Какая досада! Ах!

Едва он успел это произнести, как первая половина его ужасного предсказания исполнилась. Тяжелые колеса прошлись по нему с головы до ног, размазывая по мостовой. Затем водитель (увы, слишком поздно!) дал задний ход и снова проехал по тому, что от него осталось, после чего, окончательно потеряв голову, дал гудок и остановился. Дежурный полицейский на углу едва не упал в обморок при виде случившегося, но затем, несколько оправившись, остановил движение, и подбежал к останкам на земле, посмотреть, что можно сделать. Но с тем, что осталось от мистера Тилли, уже ничего поделать было нельзя, поэтому полицейский постарался привести в чувство водителя трактора, бившегося в истерике. Вскоре прибыла карета скорой помощи, останки мистера Тилли были с большим трудом отделены от дороги (где кончалось одно и начиналось второе разобрать было очень сложно) и с надлежащим уважением доставлены в морг. Мистер Тилли во время всего происходящего, поначалу испытал мучительную боль, как при невралгии, когда колесо наехало ему на голову; но прежде, чем он успел понять происходящее, боль ушла, а он оказался, ошеломленный, то ли парящим, то ли стоящим (он не мог понять) посередине дороги. Не было никакого перерыва в его сознании; он прекрасно помнил, как поскользнулся, и недоумевал, каким образом ему удалось спастись. Он видел, как остановилось движение, как полицейский с белым как мел лицом пытается привести в себя что-то невнятно бормочущего водителя, а затем вдруг испытал странное ощущение единения с двигателем трактора.

Он был един с раскаленными углями, кипящей водой и заклепками, но не ощущал ни жара, ни стесненности. Наоборот, ему было чрезвычайно комфортно, он чувствовал необычайную легкость и свободу.