Избранное (ЛП)

Одежда его состояла, как того требовали сезон и погода, из рубашки с открытым воротом и фланелевых брюк. На его голове, покрытой короткими, несколько всклокоченными волосам, не было ничего, когда он спускался к расположенной внизу купальне. На некоторое время наступила тишина, затем раздался громкий всплеск потревоженной воды, а еще мгновение спустя, радостный крик, когда он поплыл вверх по течению, уверенно рассекая стремнину. После пятиминутной борьбы, он перевернулся на спину, раскинул руки, и, расслабившись, целиком отдался на волю течению. Глаза его были закрыты, а наполовину приоткрытые губы что-то шептали.

- Мы едины, - говорил он себе, - река и я, я и река. Ее прохлада, ее всплески - это я, и водные растения, и волны - это тоже я. Моя сила, мое тело - это не я, это - река. Мы с тобой одно целое, одно целое, любимый Фавн.

Четверть часа спустя он снова появился на лужайке, одетый, как и прежде, его волосы высохли, и превратились в аккуратные черные кудри. На мгновение он задержался, оглянувшись на поток и улыбаясь, как улыбаются близкому другу, затем направился к дому. Одновременно с ним около двери на террасу показался слуга, а в саду человек, который, казалось, был на полпути к четвертому десятку своих лет. Он и Фрэнк увидели друг друга сквозь кусты и заросли, и, ускорив шаги, встретились лицом к лицу вблизи угла садовой стены, среди сирени.

- Мой дорогой Дарси, - воскликнул Фрэнк, - я так рад тебя видеть.

Его приятель с изумлением взглянул на него.

- Фрэнк! - в свою очередь воскликнул он.

- Да, это мое имя, - ответил тот, улыбнувшись, - что случилось?

Дарси взял его за руку.

- Что ты с собой сделал? - спросил он. - Ты выглядишь как мальчишка.

- У меня есть много, что тебе сказать, - сказал Фрэнк. - Многое, во что трудно поверить, но я клянусь тебе:

Он внезапно замолчал и поднял руку.

- Тише. Слышишь, это мой соловей, - прошептал он.

Приветливая улыбка, которой он приветствовал своего друга, исчезла с его лица, на нем отразилось нечто вроде изумления, как если бы влюбленный неожиданно услышал голос своей возлюбленной.

Губы слегка приоткрылись, обнажив ровный ряд ослепительно белых зубов, взгляд застыл и был устремлен, как показалось Дарси, на что-то недоступное видению обыкновенного человека. А потом птица, видимо, чего-то испугавшись, замолчала.

- Да, мне есть что тебе рассказать, - сказал он. - Я в самом деле рад видеть тебя, но ты выглядишь бледным и опустошенным; было бы не удивительно, если бы это оказалось лихорадкой. Сейчас июнь, ты останешься здесь, пока не в состоянии будешь начать снова работать. По крайней мере, на два месяца.

- Ах, может быть я и надоедлив, но не до такой степени.

Фрэнк взял его под руку, и они пошли по траве.