Измена. Месть предателю

И блядь больше не появляйся передо мной!

Он дергает меня, разворачивая к себе лицом и вынуждает встать на колени:

— Рот открыла! — приказывает, глядя мне в глаза.

— Ар-ртур Т-тигранович, — умоляю слезно.

Глотаю слезы. Этот мужчина просто дьявол! И как я могла перед ним хоть каплю вины испытывать? Он не человек!

Упрямо прикусываю губу, не собираясь подчиняться его унизительному приказу. Ну не ударит же он меня в конце концов. Или…

Уж не знаю, с чего он вдруг слетел с катушек, но Артур точно не сделает мне больно.

Сама не понимаю, откуда во мне такая твердая уверенность в мало знакомом мужчине, который к тому же ведет себя, как последний мудак.

Но я не позволю ему так с собой обращаться.

Артур протягивает руку к моему лицу и грубо мажет большим пальцем по моим губам. Хмурится, будто от боли. Дышит тяжело.

Прикрываю глаза, смаргивая слезы, и вдруг… все заканчивается.

Мое лицо останется без обжигающего тепла его ладони.

Слышу хлопок входной двери и непонимающе открываю глаза.

Значит ощущение, что он не причинит мне вреда не подвело. Однако я не уверена, что рискну еще хоть раз вернуться в этот дом и проверить насколько может быть терпелив и благороден его хозяин.

Пожалуй Артур прав, на этом наше знакомство пора заканчивать…

Когда наконец возвращаюсь домой Леры уже нет.

На плите доготовленный борщ. Помытая посуда сохнет рядом с раковиной. Все чисто и так по-домашнему, что меня прямо тошнит от этого.

От обуявшего меня приступа бешенства хватаю первый попавшийся под руку предмет и швыряю его об пол. По всей кухне разлетается стекло. И мне хочется верить, что от этого мне станет хоть немного легче, но почему-то ничего не помогает сбросить это ебанное напряжение внутри.

Я ведь потому и манекен решил бить с утра пораньше. И сейчас два часа по лесу бегал, как заведенный. Нихуя не отпускает!

Снова хватаю какую-то кружку, но понимаю, что бить посуду какая-то бредово-истеричная тема, поэтому возвращаю чашку на место и тут же замечаю на столе лист бумаги.

На нем явно что-то написано.

«Приятного аппетита. Извините. И спасибо».

Да она всю душу мне наизнанку вывернула и это все, что она может мне сказать?!

Кружка все же летит об пол.

В бешенстве пинаю ногой стул и наступаю на один из осколков:

— Да блядь! — кажется даже стены содрогаются от моего голоса.

Вытаскиваю из ноги стекло и открываю дверцу, на которой видит мусорка. Кидаю туда осколок и замечаю несколько комков бумаги.

— Значит не все? — стою, сомневаясь, зачем бы мне было нужно ковыряться в помойном ведре. — Неужто было что-то еще, что ты хотела сказать?

Ныряю ладонью в ведро и вытаскиваю клочки бумаги.